Водоворот

Если бы военные звания имели хоть какое-то значение в экосистемах Водоворота, то это существо было бы генералом.

Сейчас оно весит практически пятьсот мегабайт, поджарых и мускулистых. Усовершенствованное естественным отбором, усиленное армией умных гелей, оно больше не помнит тех времен, когда органический разум был ему врагом. Оно распространяется миллиардами копий, и каждая путешествует со свитой атташе, ассистентов и телохранителей. Генералы докладывают всем, не отвечают ни перед кем и служат одному-единственному хозяину.

Лени Кларк.

Правда, хозяин — безнадежно непригодное слово в данной ситуации. Слова вообще с трудом описывают жизнь в Водовороте. Возможно, генералы служат самому понятию Лени Кларк, но нет, даже так не точно. У них нет понятий — только операционные определения без всякого понимания; контрольные суммы и никакой интуиции. Их умственные способности инстинктивны.

Они путешествуют по миру в поисках ссылок на Лени Кларк и сортируют их по нескольким категориям. Есть мусор, который генералы и их подручные сами подбрасывают в топку, ложные цели, чтобы отвлечь соперников. Есть независимые источники, цепочки, поступающие снаружи: почта, данные транзакций, даже источники, которые, похоже, уводят к самой Лени. Такие в особенности интересуют генералов.

А недавно появилась еще и третья категория: цепочки, одновременно содержащие «Лени Кларк» и какую-то явно враждебную ей информацию.

Такая интерпретация в немалой степени произвольна. Генералы получают входящие сигналы от сети портов, а те — согласно гелям, которые и научили 500 всему, — соответствуют n-мерному пространству, имеющему глобальный ярлык «биосфера». Каждый порт связан с рядом других параметров, таких как «температура», «осадки» и «влажность»; лишь малая их часть определяется на самих портах, однако их можно интерполировать, если есть доступ к базам данных по внешней среде.

Проще говоря, главная задача — это способствовать распространению «Лени Кларк» на всех выходах, со­ответствующих определенным условиям среды. Размах довольно большой — согласно актуальным базам, абсолютно неприемлемые зоны можно найти только на дне глубоких и холодных океанов.

Тем не менее цепочки из третьей категории — особенно те, которые исходили от узлов с «правительствен­ными» и «промышленными» адресами, — содержали инструкции, которые препятствовали появлению «Лени Кларк» даже в районах, отвечающих необходимым критериям окружающей среды.

Так не годилось.

К примеру, сейчас она приближалась к цепи портов, открывавшихся в n-мерное пространство под названием «Янктон/Южная Дакота». Судя по перехваченным со­общениям из третьей категории, в локации ожидалась активность с целью сдержать распространение «Лени Кларк». В этот раз ложные цели эффекта не дали. Более того, за последние несколько терациклов генералы отме­тили общий спад эффективности отвлекающих маневров. Существовало лишь несколько альтернатив.

Генералы решают отменить все симбиотические вза­имодействия с «правительственными» и «промышленными» узлами. А потом они начинают стягивать войска.

ИСКРЫ

Когда она проходила мимо, ее провожал каждый электронный взгляд в мире.

Кларк знала, что у нее разыгралось воображение. Если бы она действительно находилась под таким наблюдением, ее бы давно уже поймали — или того хуже. Не все «оводы», пролетающие над улицей, посматривали на нее краем глаза. Камеры, панорамирующие каждую остановку рапитрана, каждое кафе и витрину — часто невидимые, но вездесущие, — не были всем скопом за­программированы на распознавание ее лица. Спутники не толпились в небесах, пронзая облака радарами и инфракрасным светом, выискивая только ее.

Но почему-то именно так себя Лени и чувствовала. Нет, далеко не центром огромного заговора. Скорее, его мишенью.

В Янктоне еще не перекрыли дороги для обычного транспорта. Автобус высадил ее в торговом квартале, похожем на миллионы других как две капли воды; следующий должен был подъехать только через два часа. Пришлось шататься, убивая время. Два раза она в изумлении останавливалась — думала, что видит свое отражение в каком-то ростовом зеркале, — но потом вспоминала, что теперь мало чем отличается от других сухопутников.

Кроме тех, кто начал походить на рифтеров.

Кларк купила в автомате безвкусную бурду из соевого криля. Телефон в визоре периодически пиликал, но она не обращала на него внимания. Всякие психи, типы с предложениями, с угрозами перестали звонить несколько дней назад. Кукловоды — некто или нечто, укравшее ее имя и налепившее его на сотни других лиц, — похоже, сдались и перестали бить по площадям. Теперь они ис­пользовали единственный тип: побитых собак, отчаянно нуждавшихся хоть в какой-то цели, людях, которые совершенно не замечали того, что им поддержка требовалась гораздо сильнее, чем Лени. Вроде этой женщины, Су- Хон.

Визор вновь запищал. Кларк вырубила звук.

Она понимала, что через какое-то время кукловоды хакнут его, как и запястник. Даже странно, почему они до сих пор этого не сделали.

«А может, и сделали. И могут вломиться ко мне в любой момент, но уловили намек, когда я разбила за­пястник, а теперь не хотят потерять последнюю