оставив после себя и следа.
Ауум остановился и прислушался. Эта часть леса была ему совершенно незнакома. Здесь было куда тише, чем в окрестностях Аринденета. Очень немногие из крупных хищников обитали в здешних местах, да и шум от возни рептилий и грызунов звучал приглушенно. Что же касается звуков, издаваемых мастером ТайГетен при движении по лесу, то их не было слышно вовсе.
— Мы думаем, что мотивы, которыми ты руководствуешься, далеко не так чисты.
Голос Такаара донесся откуда-то сверху и справа. Ауум мягко шагнул в ту сторону, внимательно вглядываясь в деревья в поисках признаков его местонахождения.
— Мы думаем, что ты готовишь нас на заклание.
Теперь голос доносился справа и снизу. Но никто не может перемещаться столь стремительно. Ауум замер. Прижавшись спиной к стволу дерева, он вглядывался в подлесок, который здесь вымахал на высоту человеческого роста. Слева от него начинался склон, ведущий к песчаному берегу. С правой же стороны местность, напротив, плавно повышалась, и растительность там редела.
— Я — воин ТайГетен, — напомнил ему Ауум. — Я не предаю своих товарищей.
— Но я — больше не один из вас, не так ли? — Голос Такаара эхом отражался от камней и деревьев. — Тот факт, что я выжил, — как острая заноза в боку всеобщего прогресса.
— Всего несколько человек знают, что вы до сих пор живы.
Ауум повернулся на шуршание справа. Тапир.
— Идиот. Несколько — это более чем достаточно, когда речь идет о жрецах-предателях. А ведь ТайГетен — телохранители духовенства, разве нет?
— Некоторые из них.
— Вроде тебя. И они должны умереть.
Ауум нахмурился. Даже для Такаара подобное утверждение выглядело абсолютно бессмысленным.
— Без того, чтобы предоставить им последнее слово? Эльфы так не поступают.
— Эльфы больше никак не поступают. Они покорились тем немногим, кто хочет прибрать к своим рукам всю власть.
Такаар явно приближался к нему. Ауум изготовился, вознеся краткую и безмолвную молитву Иниссу.
— Я не принадлежу к их числу, — сказал Ауум. — Я мечтаю о том же, что и все остальные ТайГетен.
— О чем же?
Слева. Он явно подкрадывается слева. Неужели всерьез собирается напасть?
— О возвращении гармонии. О твердой вере.
— Сдашь Такаара, и все будет хорошо, не так ли?
А вот это был уже не голос Такаара. Он звучал низко, угрожающе.
— Нет, — ответил Ауум. — Тогда все развалится окончательно.
Ауум пока не спешил обнажать клинок.
— Мне показалось, ты говорил, что пришел сюда не для того, чтобы льстить моему самолюбию.
— Это правда.
— Вот и хорошо.
Нога Такаара ударила Ауума в правый висок. За долю секунды до этого Ауум понял, откуда последует удар, и успел сгруппироваться, чтобы не потерять сознания. Он упал на плечо, подобрав ноги, чтобы погасить силу удара, перекатился и вскочил, развернувшись в ту сторону, откуда последовало нападение.
Но Такаар действовал жестоко и стремительно. Его открытая ладонь врезалась Аууму в грудину, вышибив из него дух и отправив его в короткий полет вниз по склону, в ручей с солоноватой водой. Холодная вода оказала свое живительное действие, и в голове у Ауума немного прояснилось. Он бросился к противоположному склону, намереваясь оказаться как можно дальше от Такаара. Выбравшись на берег, он перекатился вправо и присел на корточки, прижавшись правым боком к стволу пробкового дерева.
Такаар перепрыгнул через ручей и оказался слева от него. Он двигался совершенно бесшумно. Казалось, ноги его не касаются лесной почвы.
— Только трус не дает своему противнику возможности встать и принять бой.
— Только глупец дает своему противнику возможность ощутить вкус победы, — парировал Такаар. — Хотя я рад тому, что ты запомнил мои слова.
Ауум выпрямился во весь рост. Он еще плохо соображал после удара в голову, и дышать ему было больно. Наверняка Такаар повредил ему несколько ребер.
— Я — не враг вам, — сказал Ауум. — Вы — мой архонт, мой командир.
