крышу, раскинувшуюся надо всей комнатой в сорока футах у них над головами. Беззаботно журчала живительная влага в искусственном пруду, вода в который поступала по скрытым трубам. В нем лениво шевелили плавниками крупные белые и черные рыбины.
Пелин сидела в глубоком и удобном кожаном кресле, одном из шести, расставленных вокруг низкого деревянного столика, на котором стояла ваза со свежими пахучими цветами, срезанными в саду, разбитом позади храма. Но вид Якина, без устали расхаживающего по комнате взад и вперед, в конце концов, вывел ее из задумчивости.
— Вот скажи-ка мне, что ты делаешь? — поинтересовалась она.
— Ищу способ выбраться отсюда, — ответил он. — Не можем же мы просто сидеть здесь и ждать?
— Если ты еще не понял, то это — не спектакль «Похищение Верендии», — язвительно заметил Метиан.
Старый гиаланин сидел в кресле напротив Пелин, погруженный в такую же задумчивость, как и Пелин. И столь же немногословный. До сих пор она просто не замечала его.
— Я знаю, — резко бросил Якин. — Но я просто не вижу смысла сидеть и ждать наступления рассвета, чтобы получить клинок икари в живот.
— Ты только зря тратишь силы, которые тебе еще понадобятся, — сказал Метиан. — Иди сюда и присядь.
— Я не могу, — отказался Якин.
— Нетерпеливая юность, — вздохнул Метиан. — А ты, архонт Пелин, у тебя есть план?
Пелин взглянула на него. План. Она предупредила своих воинов о том, что предателями могут оказаться жрецы высшего эшелона власти, а сама добровольно отдалась в руки самой высокопоставленной из них. Хорошенький же из нее стратег.
— Идиотка, — пробормотала она.
— Прошу прощения? — отозвался Метиан.
— Это я о себе, Метиан. Мне очень жаль, что я втравила вас обоих в это дело. Я привела нас всех прямо в лапы врагу.
— Ты же не могла знать об этом заранее, — возразил Метиан.
— Я могла бы последовать своему собственному совету и не доверять никому. Уж во всяком случае, не высокопоставленному иниссулу. Хотелось бы мне знать, состоялся ли общий сбор. Как вы думаете, Эссерал приняла на себя командование?
— По идее, должна бы. В конце концов, ты ведь назначила ее своим заместителем.
— Да, но она — недовольная своей судьбой сефанка.
— Мы все здесь недовольны своей судьбой, — заметил Якин, взобравшийся на бортик у пруда. — Просто надо делать свое дело, верно?
— Осторожнее, ты сломаешь себе лодыжку. Как же ты пойдешь на казнь, прихрамывая, что ли?
—
— Слезай оттуда, юный глупец, — с улыбкой обратился к юноше Метиан.
— Они действительно так поступят с нами? — ошеломленно поинтересовался Якин.
Пелин одарила своего пожилого спутника яростным взглядом.
— Только если мы откажемся сотрудничать.
— Они все равно не будут нам доверять, — сказал Якин. — Они не поверят, что мы так легко переметнулись на их сторону.
— Может, и не поверят, но одно я знаю совершенно точно, — заявила Пелин. — Даже оставаясь в подземелье храма и занимаясь какой-нибудь грязной работой, у нас все равно больше шансов помочь нашим людям, чем если наши души отправятся прямиком к Шорту.
Метиан откашлялся.
— Пелин, я намерен сделать нечто необычное — я позволю себе не согласиться с тобой.
— Неужели ты и впрямь думаешь, что они преподнесут тебя твоим врагам, дабы те казнили тебя традиционным способом? Не глупи.
— Я готов пойти на риск. Посуди сама. Если мы скажем, что готовы встать на сияющий новый путь и стать приверженцами Шорта, я ничуть не сомневаюсь, что нас закуют в кандалы и на первые двести лет обучения вручат нам швабры, ведра и грязные тряпки. Если Ллирон победит, то до конца дней своих мы останемся лишь жалкими и презренными рабами. Она никогда не будет доверять нам. Мы превратимся для нее в низшую форму жизни. Не иниссулы и даже не полукровки, хотя и работающие в ее храме.
— А вот если мне представится шанс продемонстрировать свое красноречие, то я уберегу нас от беды или умру, стараясь добиться этого. Вот как я предлагаю поступить. Если я сумею уговорить своего палача не спешить и не убивать меня сразу, то вновь окажусь на улице. То есть опять смогу драться.
Уголки губ Пелин дрогнули в улыбке.
— А что будет, если Сенсерии прикончат тебя прямо на опушке леса?
— Тогда ты выскажешь мне свое неудовольствие, когда присоединишься ко мне в чертогах предков.
Улыбка зажгла у нее в груди искорку слабой, но все же надежды.
— Лучше бы тебе не ошибиться на этот счет, — сказала Пелин.
