Шиш затужил, а платок с камнем судье кажет.
Судья ему мигат — понимаю-де, чувствую…
И говорит:
— Этот Шиш придумал истреблять население через наскакиванье с возвышенных предметов, как-то: мостов, полатей и т. п. Вот какой новой Жек Патрушитель! Однако Хемида не спит! Потерпевший, у тя жена молода?
— Молода, всем на завидось она!
— Дак вот, ежели один робенок из-за Шиша погиб, дак обязан оной Шиш другого представить, не хуже первого. Отправь свою молодку к Шишу, докуль нового младеня не представят… Секлетарь, ставь печати! Обжалованию не подлежит. Присутствие кончено.
Шишовы истцы стали открыто протестовать матом, но их свицары удалили на воздух.
Шиш говорит купцу:
— Согласно судебного постановления дозвольте предъявить лошадку нам в пользование.
— Получи, гадюка, сотню и замолкни навеки!
— Не жалаю замолкать! Жалаю по закону!
— Шишанушко, возьми двести! Лошадка своерошшена.
— Давай четыреста!
Поладили.
Шиш взялся за отецкого сына:
— Ну, теперь ты, рева Киселева! Айда под мост! Я на льдю встану короушкой, на четыре кости, значит, а ты падай сверху, меня убивай…
— Братишка, помиримся!
— Желаю согласно вынесенного приговора!
— Голубчик, помиримся! На тебя-то падать с экой вышины — не знай, попадешь, нет. А сам-то зашибусе. Возьми чем хошь. Мне своя жисть дороже.
— Давай коня с санями, которы из-под папы, дак и не обидно. Я папу в придачу помяну за упокой.
Сладились и с этим.
Шиш за третьего взялся:
— Ну, ты сегодня же присылай молодку!
— Как хошь, друг! Возьми отступного! Ведь я бабу тебе на подержанье дам, дак меня кругом осмеют.
— Ты богатой, у тебя двор постоялой, с тебя пятьсот золотыми…
Плачет да платит. Жена дороже.
Только все разошлись, из суда выкатился приказной — и к Шишу:
— Давай скоре!
— Что давай?
— Золото давай скоре, судья домой торопится.
— Како золото, язи рыба?!
— А которо из-за пазухи казал…
— Вы что, сбесились? Откуль у меня быть золоту? Это я камнем судье грозил, что, мол… так — дак так, а нет — намеки излишны. Пониме?
Приказного как ветром унесло. Судье докладыват Шишовы слова… Тот прослезился:
— Слава тебе, осподи, слава тебе! Надоумил ты меня сохраниться от злодея!
Куричья слепота
Недалеко от Шишова дома деревня была. И была у богатого мужика девка. Из-за куриной слепоты вечерами ничего не видела. Как сумерки, так на печь, а замуж надо. Нарядится, у окна сидит, рожу продает.
Шиш сдумал над ней подшутить.
Как-то, уж снежок выпал, девка вышла на крыльцо.
Шиш к ней:
— Жаланнушка, здравствуй.
