Купец и вовсе обомлел: с кем, дескать, это я торговать стану, в медведях-то будучи.
Поглядел купец на отставного солдата, ощупал себя и видит: солдат-то медведь, да и сам-то он, купец, тоже теперь медведь.
— Чего будем делать, служивый? Неужто нам в лес бежать?
А отставной Иван отвечает:
— Не надобно. Смотри-ка, в лесу нас охотники побьют. В лес мы успеем.
— А чего ж нам ныне надобно? Головушка наша горькая! Медведи мы!
Отставной не оробел:
— А чего нам надобно? Медведей в купцах не бывает! Зови гостей со всех волостей, гулять будем, не пропадать твоему товару-добру!
Видит купец: правду говорит Иван отставной. Велел он слуге позвать гостей со всех волостей.
Явились гости — и те, кого звали, и те, кто про зов издалека услыхали. Поели гости, попили, ни крошки, ни капли в трактире не оставили и чашки- ложки домой подобрали: к чему медведю посуда?
Остался купец без добра, без товара. Залез он с отставным солдатом на полати.
— Как мне быть? — говорит.
— А мы ночью в лес уйдем, — говорит отставной. — В городе, в посаде ли медведям жить не полагается, закону нет, штраф будет.
Проснулся ночью Иван и велит купцу:
— Прыгай, медведь! Нам в лес пора. А я за тобой побегу, а то ты отстанешь от меня.
Купец наладился, прыгнул с полатей и ушибся животом об пол. Полежал он, очнулся, видит — ничего нету в трактире, всю торговлю гости даром проели, и того отставного солдата нету, и сам он не медведь, а опять купец, да победнее, чем был.
Стал купец искать по суду отставного Ивана. А где его сыскать, когда Иван на волю ушел! Да и народ солдата везде привечает, в наказанье его не отдаст.
Пожаловался тогда купец царю Агею. Царь позвал купца и спрашивает его:
— За что ты в обиде на старого солдата?
— За что, государь, — купец говорит, — ведь он меня в медведя обратил! Я сглупу-то и поверил, а солдат твой весь товар мой, и снедь и напиток, как есть все гостям даром скормил и сам досыта ел.
Царь Агей посмеялся над купцом.
— Ступай, — говорит, — наживай добро сначала, противу ума закону нету, а от глупости всегда убыток.
И захотелось тут царю — пусть солдат представит ему историю, чтобы то, чего нету, было бы как по правде. Царь-то думал: «Авось солдат не умнее меня! Раз я царь, сказкой он меня не одолеет, а я над ним посмеюсь».
Велел царь Агей найти отставного солдата Ивана, где он ни есть, где попусту ни гуляет.
Услышал Иван — царь его кличет, и сей же час явился.
— Я вот он, государь! — говорит. — Чего тебе?
Царь сперва велел самовар на стол поставить и чай пить велел Ивану. Налил Иван чаю в серебряную кружку, отлил из нее в блюдце и хотел было опять сесть на стул из резного дерева, да сел на тубаретку. Царь тогда говорит ему:
— Ты, Иван, молодец. Слыхал я: ты купца в медведя обратил. А может, ты и мне штуку представишь, мороку какую.
— Могу, государь, я привыкши, да боюсь.
— Не бойся, служба, я люблю сказку-мороку.
— Знаем, — сказал Иван. — Да тут я тебе буду сказку рассказывать, а не ты мне… А который нынче час, государь?
Царь ответил:
— К чему тебе час? А первый будто.
— Стало быть, время! — сказал отставной солдат.
Сказал он так и вдруг воскликнул еще:
— Вода, государь, потопление! Бежим отсюдова скорей, а сказку я после тебе скажу, где сухо будет! Видишь, водополье во дворец нашло!
Не видит царь потопления и воды нигде нету, а видит: отставной солдат тонет, захлебывается и ртом воздух поверху хватает.
Кричит ему царь:
— Опомнись, служба!
Глядь, а и самому дышать уже нечем: в грудь воды набралось, и в желудке полно ее, в кишках переливается.
— Спасай меня, солдат!
Иван-солдат схватил царя.
— Агей, плыви бодрей!
