— Мал козак, да смел! — сказал Михайло.
Мать взглянула на малого и смелого и усмехнулась. А Галино сердце, которому все, что ни виделось, ни встречалось, придавало счастья и приполняло радости — Галино сердце всем и всему отзывалось.
— Ну, прощайте, спасибо вам! — сказал Михайло женщине. — Прощай, козак, да расти! — сказал он ребенку.
— Расти, милый, расти! — говорила Галя.
— Спасибо, счастливой дороги! — отвечала женщина. — Поклонись, сыночек, поклонись.
Сыночек не хотел кланяться и упорно драл вверх голову, которую мать наклоняла.
— Видите каков! — промолвила женщина смеясь.
И Михайло и Галя ответили ей улыбкой.
— Так точно это дорога в Хрумово? — спросил еще раз Михайло.
— Эта, эта самая. Только как это вы не боитесь ехать? Говорят, опасно…
— Мало ли что говорят! — ответил Нарада. — Не стращайте взрослого козака, коли малый не боится!
Еще улыбки, еще поклоны и пожеланья добрые — и вот хуторок скрылся из виду со своим алым маком, и мельница не шумит, и они едут по лесу, то спускаясь к Днепру и чуя его прохладу, то поднимаясь высоко и слыша только шум и плеск волн.
— Коханый, — говорит Галя, — а что если и вправду разбойники на нас нападут?
— Боишься, Галя? — спрашивает козак.
Галя не боится, но если разбойники нападут?
— Не бойся, мое сердце, это все сказки, — говорит козак. — Будь спокойна, Галя.
— О нет, я не буду бояться, милый. Я не боюсь, — отвечала Галя.
И они ехали дальше по темному лесу и все, счастливые, говорили про счастье.
А лес все темнел, и Днепр все быстрей шумел. Сначала дорогу лес обступил, и, едучи, они слышали запах лесных цветов; потом лес вдруг будто снялся — и по обеим сторонам высятся голые камни, и на них, как натыканные стрелы, редкие сосны, и внизу навстречу им бьется Днепр, вдруг повернувши свое теченье круто в ущелье…
Только успело все это мелькнуть у них перед глазами, как на них бросилась шайка людей. Мощные руки остановили воз, схватили козака. Галя могла только вскрикнуть; козак стал бороться…
Недолгая борьба, кто-то упал со стоном; затем яростный крик — и козак зашатался и упал подле Гали. В ужасе схватила она его и прижала к себе; в ужасе чувствовала, что теплая кровь обливает ее руки.
Шайка хлопотала около сраженного товарища, и слышались слова: «Не дышит! мертв!» И страшный плач слышался и глухие вопросы: «Где схоронить?», и шаги в ту и другую сторону, поиски и рытье земли, и выбрасываемая земля из ямы…
Ночь проходила, все светлело кругом. Кровь, обливавшая руки, останавливалась и холоднела; вдали, за деревьями, копали яму и мелькали люди, вблизи никого…
Но вот кто-то приблизился. Еще в большем ужасе Галя крепче прижала к себе своего козака и взглянула…
Около нее стоял молодой парубок с убитым лицом, и, казалось, ему было жаль ее; но когда глаза их встретились, он вдруг весь затрепетал и быстро спросил:
— Откуда ты? Чья ты?
— Я сирота, — отвечала Галя. — Я живу одна около Киева в хатке на лугу… Нет, нет, не то: я замуж пошла, и вот мой козак…
— Галя! — промолвил парубок, почти падая подле нее. — Галя, сестра! Узнала ли ты своего брата меньшого?
— Ох, братец милый, это ты? Здравствуй, здравствуй! Отчего ты долго так не приходил?
Она наклонилась к нему и много раз его с жаром поцеловала, все не выпуская из рук Михайлу своего, и потом спросила:
— А где ж другие братья? Отчего вы так долго не приходили? Где ж братья?
Ужас ее будто уменьшился; она пристальнее поглядела кругом. Меньшой брат покликал остальных братьев, и они пришли.
— Это сестра наша, Галя, — сказал меньшой брат.
— Это я, я, братцы! — промолвила им Галя.
Но они никто не подходили к ней, и старшего брата совсем не было, и лица у них у всех такие страшные, странные… Ужас опять напал на Галю.
— Где старший брат? — спросила она.
Ужас все больше и больше охватывал и подавлял ее, и сначала она ничего не могла понять, потом поняла все, все увидела и узнала.
Она видела старшего брата мертвого под дубом и знала, что его убил ее Михайло. Она была при похоронах и видела, как старшего брата вместе с ее Михайлой опустили в глубокую яму, усыпанную листьями, и она прощалась с ними… Но странно как-то все перемешалось у нее в уме, и даже видели странно
