– Я тоже к Игорю по делу, – сообщил Котов. Пошарил в кармане, вытащил пистолетную обойму и небрежно уронил ее Мише на грудь. – Понюхай, чем пахнет, красавец.
Миша брезгливо поднял обойму двумя пальцами.
– Неужто серебряные пули? А вы эстет, товарищ мент, – сказал он. – И что?
– А то, что у тебя на морде написано отвращение. Ты возьми ее нормально, в кулак. Слабо?
– Как вы их вычисляете? – спросил Лузгин, надеясь хоть немного отвлечь Котова и сбить напряжение.
– Опыт, – сухо ответил Котов.
– Поймите, не стал бы Игорь терпеть его здесь просто так. Я же говорю – Миша по делу. Оставьте человека в покое.
– Это не человек.
«Тут у всех, кто этим занимается, – личные счеты», – пронеслась в голове фраза, услышанная от Долинского. Лузгин видел: капитан не дурачится, он на полном серьезе готов бить врага.
А может, и убивать.
Миша подбросил обойму вверх, Котов ловко поймал ее левой.
– Одно неверное движение, тварь, – сказал он, пряча обойму в карман, – и тебе конец.
– Напугал! Мне давно уже конец. Поэтому я здесь. Я пришел к Игорю за помощью. Он обещал, что поможет выздороветь.
– Выздороветь? Да ты весь пропитан чужой кровью. Тебе не переломаться ни в жизнь. Вставай, пойдем, выйдем, поговорим по-мужски. Неужели тебе не хочется убить меня?
– Я бы с радостью, но сейчас не могу. Не имею права.
– А я – имею!
– Капитан, да не валяйте же дурака! – взмолился Лузгин.
И тут будто с неба обрушилось мягкое, но тяжелое. Обволокло, сковало по рукам и ногам. Это проснулся Долинский и сразу взял быка за рога. Лузгин сел на траву.
Котов остался стоять, более того, он достал пистолет.
– Капитан, вы маньяк, – невнятно пробормотал Лузгин.
Миша лежал неподвижно, глядя в дуло. Он не собирался драться с Котовым, во всяком случае, этой ночью.
Котов, пошатываясь, целился Мише в лоб.
Подошел Долинский, шлепая тапочками и запахивая халат.
– Всем доброй ночи, – сказал он. – Евгений, не будете ли вы так любезны убрать оружие? Спешите вы, честное слово.
Котов очень медленно повел стволом в сторону.
– Да у него патрон не дослан, – буркнул Миша. – Знаем мы эти ментовские штучки.
Бах!!!
Рядом с Мишиной головой взлетел фонтан земли. Долинский подпрыгнул, Лузгин повалился навзничь. В соседних дворах залаяли собаки. Громко топоча, прибежал Грэй и тут же сунулся обнюхивать хозяина. За кустами удовлетворенно рыкнул Вовка. Ему нравилось, что вампира обижают.
Миша открыл рот.
– Молчать, дур-р-рак! – рявкнул Долинский.
Котов снял курок с боевого взвода и спрятал оружие под плащ.
– Приношу вам свои извинения, любезный Игорь, – сказал он. – Мне было трудно контролировать себя. Вероятно, я пережил легкий моральный кризис. Но, согласитесь, я все же справился. А не найдется ли у вас стаканчика виски?
– Найдется, любезный Евгений. Но в обмен на обещание вести себя более цивилизованно.
– Насколько более?
– Без стрельбы. Пойдемте выпьем.
– Видите ли, друг мой, я был вынужден обнажить этот пошлый и вульгарный ствол от Макарова, поскольку оставил свой верный меч в багажнике! – разглагольствовал Котов, удаляясь.
– А между прочим, где ваш верный оруженосец?
– На процедуре. В последнее время Робокоп страдал некоторой утратой мотиваций, и я прописал ему свидание с невестой. Он скоро кончит. То есть закончит. Ну, вы понимаете?
– О да. Андрей! Не отставай. Там на самом донышке, тебе может не хватить.
Лузгин смотрел на Мишу. Тот глядел на звезды. Дыра в земле возле самого его уха была размером с кулак.
– Извини, – сказал Лузгин тихонько. – Но ты сам виноват. Зачем дразнил его?
