– Рефлекторно – это я понимаю, – заверил генерал. – К сожалению, закон не всегда понимает.
Котов сделал удрученное лицо.
– Ты бы хоть патрон ему нестреляный в один ствол засунул, что ли. Не мальчик ведь.
Котов снова вздохнул, на этот раз от души.
– Ну, и?.. – Генерал смотрел на Котова, прищурившись, и ждал ответа. Котов думал, по фиг ему или не по фиг. Полчаса назад это был не вопрос для него, но сейчас разочарование в жизни немного подрассосалось. Возможно, генерал подарил капитану призрачную надежду на то, что Котов хоть кому-то может быть нужен. Или просто надоело с утра до ночи ощущать себя таким разочарованным.
– Во-первых, – сказал Котов, глядя мимо генерала, прямо в докладную о свиньях, – на выстрелы ребята быстро прибежали, а я в луже валялся и пока вылез из нее… А во-вторых… Вот не захотел я. И все.
– Почему?
– Да потому, что вор должен сидеть в тюрьме. Сколько украл, столько и должен, на все деньги. А Вовик года через три вышел бы. И не вор он был, а разбойник.
– Предположим, не через три, а минимум пять.
– Какая разница, товарищ генерал? – Котов поднял на начальство честные глаза.
– Если без протокола – никакой, – с подкупающей легкостью согласился генерал. – Хорошо, допустим, ты на подлог не захотел идти из принципа. А эти твои… ребята? Они почему не захотели тебя прикрыть?
– Извините, товарищ генерал, – произнес Котов вкрадчиво, – может, лучше у них спросить?
– Меня твое мнение интересует.
Котов потупился. Еще несколько месяцев назад он бы наврал генералу такого… Даже не с три короба, а с четыре мусорных бака.
– Думаю, я им надоел, – сказал Котов.
Все-таки ему оказалось по фиг.
Секунду-другую генерал молчал. Потом выдвинул ящик, пошарил в нем и шлепнул на стол личное дело. Котов читать не стал, чье. Уж не инспектора Лестрейда, наверное.
– И как же это ты умудрился? – спросил генерал. – Тут ничего дурного не написано. Тут написано, что ты способный парень.
– Это же бумага…
– Ты не крути.
– У меня личные проблемы… – выдавил Котов.
Это оказалось трудно выговорить. Безумно трудно. Котов и представить не мог, до какой степени.
– Ну да, ты пьешь, – сказал генерал (Котов втянул голову в плечи). – Но если сотрудник запил, это само по себе не великая беда. Вопрос в том, из-за чего сотрудник квасит. А если сотруднику еще и внезапно расхотелось служить… Вот я и спрашиваю – что стряслось, парень?
Котов все думал, как бы попонятнее ответить – или порезче, чтобы разговор быстро закончился, – когда генерал повторил вопрос. И то, каким образом он его переиначил, капитана пробрало до костей.
– ТЫ ЗНАЕШЬ – ЧТО у тебя стряслось?
– У меня с личной жизнью… – пробормотал обескураженно Котов.
– ЗНАЕШЬ – ЧТО?
Котов смотрел генералу прямо в глаза и обалдевал. Генерал то ли пытался гипнотизировать его, то ли хотел передать ему нечто безумно важное этими ударениями и акцентами. Намекнуть. Или нет?
– Я… Я точно не знаю. Товарищ генерал.
Взгляд генерала уже переменился. Котова даже сомнение взяло, а вправду ли раздалось невероятное секунду назад. Теперь генерал смотрел на капитана скорее с глубоким сожалением. Как и следовало обозревать непутевого сотрудника, внезапно расхотевшего служить.
– Ладно, – сказал генерал. И легонько вздохнул, чем вовсе Котова добил. – Ты вот что, капитан. Иди пока, служи. Хорошо служи. А когда узнаешь, в какой переплет угодил с личной жизнью… Доложишь лично мне. Не форсируй события, веди себя крайне осмотрительно. По ночам особенно. Приготовься к тому, что ночью в полнолуние может произойти нечто странное. Возможно, тебе придется защищаться. Поймешь, в чем дело, – приходи. Требуй встречи в любое время. Считай, это мое задание тебе. Теперь – свободен.
– Э-э… – Котов медленно поднялся. Он был совершенно ошарашен.
– Большего сказать пока не могу. Свободен! – повторил генерал, сгребая обратно в ящик личное дело.
Котов вышел из управления, слегка пошатываясь, и направился прямиком к ближайшему винному магазину. Ноги переступали сами по себе, глаза смотрели в никуда. Таким вот расфокусированным взглядом капитан и прочел объявление, наклеенное на водосточную трубу:
МОГУ ОХУЕТЬ
