– Возьми еще варенья. Мама делала. А черника очень полезна для глаз – тебе-то, литератору, глаза подпитывать надо регулярно.
– Знаешь, я сладкое не очень.
– Мама делала… – повторил Долинский и укоризненно посмотрел на Лузгина.
– Не помню ее совсем, извини, – сказал Лузгин, послушно накладывая себе черничного. – Все хорошо, надеюсь?
– Да, спасибо. Мамуля активна и деятельна – подыскивает мне невест из хороших семей. И очень расстраивается, когда я говорю, что не время.
– Не время? – осторожно переспросил Лузгин. – Рано?
– Боюсь, поздно. Ладно, не смотри так.
– Близкий человек, которого ты потерял из-за вампиров…
– Да, это была жена. Пожалуйста, без соболезнований – я сам виноват, а «потерял» – растяжимое понятие. Она сейчас в порядке. Наверное, в большем порядке, чем мы с тобой. Послушай, это трудно осознать поначалу, но ты прими как данность – перед тобой не совсем человек.
– Догадался.
– Я переломавшийся вампир.
Лузгин подавился вареньем.
– Быо пзние, – промычал он. – Извини. Я говорю – было у меня подозрение.
– Не страшно? – спросил Долинский, ехидно щурясь.
Лузгин посмотрел на него и вновь увидел не больше того, что открылось ему раньше. Раздвоенное, несчастное, одинокое существо, из последних сил делающее хорошую мину при плохой игре.
В первую очередь – существо человеческое.
– Будет страшно – попрошу Вовку надрать тебе задницу, – честно сказал Лузгин. На оборотня он и вправду очень надеялся. – И много вас таких?
– Насколько мне известно, немного. А Вовка твой, кстати, боец средненький. Полдюжины мужиков разогнать не смог.
– Это вопрос дискуссионный. Зашишевские держали его в постоянном страхе. Ты служил? Правильно. Значит, должен помнить, как давит волю дедовщина. И потом, извини, в железном ошейнике, да на цепи, да против шестерых ты бы тоже не особо повоевал. Бедный Вовка, говорил я ему, чтобы с детьми не заигрывал…
– Да, мы едва успели. Это у меня судьба, наверное, поспевать в самый последний момент, я уж привык. И за собственные ошибки полной мерой платить – тоже, видимо, судьба… А Вовку я потом натаскаю, покажу ему характерные вампирские приемы. Жалко, мало времени. Эх, было бы в запасе хоть полгодика!
– Думаешь, слабоват парень?
– Не в том дело. Вовке нужно распрямить спину и поверить в себя, это вопрос жизни и смерти, когда имеешь дело с упырями. У них собачья реакция на эмоции жертвы: испугался – тебе конец, не боишься – получаешь шанс. Человек, столкнувшийся с вампиром случайно нос к носу, выживает, если у него естественный испуг не переходит в глубокий страх. Попер грудью, обматерил, да просто фамилию спросил – а вампир испарился. Не поверишь, я знаю про одного милицейского сержанта, здоровенного парня, который спьяну упыря избил, взял за шиворот и в отделение поволок. Решил, что тот его сексуально домогался. Хорошо, встретился им по дороге компетентный товарищ, раньше, чем упырь в себя пришел… – Долинский поймал недоверчивый взгляд Лузгина и пояснил: – Вампир не нападает сразу, он сначала загоняет человека в состояние жертвы, наслаждается процессом… Если упырь не готов тебя обработать по всем правилам, то обычно теряется и спешит уйти. Главное правило – оставь ему возможность скрыться. Потому что зажатый в угол, он дерется насмерть. Тому сержанту повезло сказочно. Если бы не шел ему навстречу другой мент, опытный, да еще с топором… А ты запоминай, пригодится.
– Не хотелось бы!
– Ну, другим расскажешь… Если я разрешу.
Лузгин молча ждал продолжения. Долинский вдруг приоткрылся с неожиданной стороны – в нем прорезался авторитарный и уверенный лидер, тот, кто может разрешать или не разрешать, по праву сильнейшего в команде. Сильнейшего духом. Фраза была произнесена мягко, но с полной убежденностью: если Долинский сочтет что-то неуместным, он не даст Лузгину сделать это.
– Я попозже тебе объясню, почему так, – сказал Долинский, опуская глаза, будто извиняясь за свою властность. – Понимаешь, сейчас критическая ситуация и расклад совершенно не в нашу пользу. Но случается чудо – появляешься ты и преподносишь на блюдечке надежду. Жалко, я не смыслю в астрологии, но без удачного расположения звезд вряд ли обошлось. Теперь я боюсь одного – что Вовка не столь талантлив, как кажется.
Лузгин закурил и бросил:
– Рассказывай.
Ему просто ничего больше не приходило в голову.
– Ты выживешь при любом развитии событий. Скорее тебе на голову упадет кирпич, чем вампир тебя задерет.
– Это ценно, конечно. И какую роль ты мне отводишь в предстоящем шоу, хотелось бы знать?
– Свидетеля.
