– Да брось ты! – фыркнула я. – Их интересую совсем не я, а моя магия.
Кишан приподнял бровь, осмотрел меня с ног до головы, широко ухмыльнулся.
– Думаю, ты недооцениваешь свою привлекательность.
Я вспыхнула от его комплимента, так что мои татуировки заалели. Кишан улыбнулся еще шире. Протянув руку, он погладил алый узор на моей щеке.
– Ты вся светишься изнутри, особенно когда я дотрагиваюсь до тебя.
Смутившись окончательно, я поерзала и тут же взвыла от боли.
Кишан мгновенно посерьезнел и склонился над моим плечом.
– Лежи спокойно и жди, когда эликсир сделает свою работу. Царапины, конечно, жуткие, но не смертельные. Честно говоря, я не понимаю, почему они причиняют тебе такую боль.
Я отпила глоток из чашки, которую он поднес мне.
– Потому что у королевы был яд в когтях!
Пошевелив своими смертоносными пальцами, я напряглась и выдвинула когти. Кишан с любопытством осмотрел их, потом поднес мою кисть к своим губам, поцеловал.
– Самые прекрасные создания нередко бывают самыми опасными, любовь моя. К счастью, русалочий эликсир тебе помогает.
Я закрыла глаза и прислонилась к его широкой груди. Кишан стал бережно массировать мне шею под затылком, прогоняя пульсирующую боль.
Вскоре Рен заглянул в палатку и нахмурился.
– Я послал тебя лечить ее, а не пользоваться ее ослабленным состоянием!
– Плечо у нее уже заживает, – ответил Кишан, – а вот голова еще болит.
Рен присел на корточки передо мной, его лицо из хмурого стало встревоженным. Голова у меня болела так сильно, что я едва смогла разлепить веки, чтобы взглянуть на него в сумерках палатки, слабо освещенной светом костра.
– Что такое? – просипела я.
Секунду-другую Рен молча рассматривал меня, потом ответил:
– Я вряд ли смогу еще какое-то время продержать их там. Они хотят видеть свою новую королеву. Строго говоря, твоя победа не будет засчитана, если они не убедятся, что ты жива и здорова, а яд Осквернивицы не причинил тебе вреда.
Я с трудом кивнула, радуясь, что это простое движение меня не убило.
– Можешь дать мне еще пять минут?
Он встал, поцеловал меня в лоб.
– Смогу. Кишан, она горячая! – бросил он, выходя из палатки.
– Все нормально, – устало сказала я Кишану. – В демоническом обличье я и должна быть горячей.
Он негромко засмеялся, снова берясь за мою голову.
– И в любом другом тоже, билаута. Просто расслабься и дыши глубже. Считай свой пульс.
Тихое потрескивание огня, горевшего посреди палатки, постепенно успокоило меня. Я стала считать вдохи и выдохи и даже не заметила, как боль начала отступать. Я безмятежно нежилась в объятиях Кишана до тех пор, пока нас не потревожил громкий шум, поднявшийся снаружи.
– Я даю вам слово, что она жива. Она отдыхает! – донесся до нас голос Рена.
– Мы хотим ее видеть! – ревели демоны.
– Пусть выйдет и покажется нам, – орал кто-то.
– Ишь какие, захватили нашу королеву, а других к ней не подпускаете! Разлучили ее с кланом, на пир не пускаете! Пускай выходит, проявит уважение!
– Королева устроила вам щедрое пиршество! – повысил голос Рен. – Она потратила столько силы на вас, неблагодарные! Дайте же ей время восстановиться!
– Чего-чего? Куда это она должна становиться?
Слова Рена утонули в общем реве.
– Они его не понимают! – прошептала я Кишану. – Они привыкли разговаривать совсем по-другому, они орут и обзываются, а дружелюбие принимают за слабость. Для них существуют только сила и слабость, все остальное им незнакомо. Так что помоги-ка мне встать.
– Ты уверена?
– Как-нибудь справлюсь.
Поднявшись на подгибающиеся ноги, я оперлась на руку Кишана и вышла из палатки. При моем появлении рев и шум стихли, как по волшебству. Я грозно сдвинула брови и зашипела на демонов.
