Две армии сражались там, но если приглядеться, можно было увидеть, что армий все-таки три. Внизу бились варвары Дикой земли, одноглазые пожиратели человечины и погонщики чешуйчатых чудовищ, а против них стояли железные люди западного Вестеррайха, судя по мокрым обвисшим знаменам — войска всех великих лордов Ривена, армии Фаэронхилла, Энверигена, Орнфолка, Селии, Алезана, Хавенри, Хайбордана, даже владыка Каэрина привел своих вассалов через все земли Ривена из восточного приграничья, чтобы внести свою меру стали в войну против врагов человечества. Третье войско было самым маленьким, но оно билось доблестно, защищая подходы к вратам Тефраска, рыцари и вольные всадники рубились с зуланами, поддерживая герцогскую пехоту и наемников, пока настенная артиллерия выдавала канонаду за канонадой.
Защитники городских фортификаций поливали карабкающихся по лестницам захватчиков кипящим маслом и смолой. Посреди всей этой суматохи и какофонии перед мечущимися по стене солдатами и инженерами появился Тобиус и сразу оказался окружен вооруженными людьми на взводе.
— У меня два глаза и я не хочу вас сожрать!
Напуганные люди не попытались убить его сразу, и хотя оружия они не опустили, Тобиус понял, что ему повезло.
— Опустите оружие, это чар Тобиус! — Позади металлических шлемов замаячил набалдашник посоха Халеса Трубадура.
— Даже если так, — ответил ему кто-то из офицеров, пытаясь перекричать гром, голос дождя и пушечные залпы, — этого мага было приказано сжечь за предательство и убийство! Нам не нужны такие на стенах, когда враг пытается…
Надсадный крик вырвался из общего сонма шумов, предупреждая о близости врага. Хотя люди и работали баграми без устали, стараясь отделаться от осадных лестниц с лезущими наверх зуланами, длина стен Тефраска была слишком велика, а многие их защитники сражались снаружи, оберегая самую уязвимую часть любой крепости — ворота. Людей просто не хватало, отчего то там, то тут варварам удавалось попасть на галереи.
— Дайте мне стрелы! — заорал Рихард Хосс. — Скорее!
Зуланов, которым удалось взобраться на стену, становилось все больше, их авангард оттеснил людей, орудуя огромными мечами и булавами, а вслед за первыми везунчиками карабкались и другие. Мушкетеры и арбалетчики делали что могли (первым приходилось особенно туго: дождь постоянно мочил порох и кремень), копейщики и алебардщики отважно сдерживали напирающих гигантов, но силы были неравными, и цена, которую люди платили, чтобы отбить захваченный участок стены, обещала стать высокой.
— Прочь с дороги! — крикнул серый магистр на солдат.
Тобиус раскидал их заклинанием Толчок и ринулся на зуланов, сплетая новое заклинание. Оно сработало, и волшебник изрыгнул на дикарей целый рой серых мотыльков из своего рта. Он полностью захлестнул зуланов и скрыл их от глаз, а через считаные мгновения мотыльки растаяли серым клочковатым туманом, оставив на камне груды крупных и свежих костей, розовых, влажных, но без кусочка мяса на них. Первое испытание заклинания Плотоядная Моль, созданного лично Тобиусом, прошло успешно.
Сам гордый чарослагатель запрыгнул на зубец парапета и обрушил вниз Огненный Шар. Гудящий сгусток пламени рухнул в основание лестницы, попутно поджигая дикарей, карабкавшихся вверх, и там взорвался, руша окутанные пламенем обломки. С набалдашника посоха и с пальцев Тобиуса сорвались синие молнии, которые обрушились на зуланов внизу убийственными кнутами. Своей волей он собрал часть водных потоков, ниспадающих с неба, в тугой водяной ком и стал метать вниз, пропуская через призму заклятия Морозное Дыхание, таким образом посыпая врага ледяными стрелами. Собрав остаток воды, он заморозил ее и метнул вниз громадный кусок льда, который, врезавшись в землю, взорвался фонтаном острых осколков, порубив несколько десятков зуланов-всадников и подобных вокруг.
— Наконец-то хоть кто-то, кто разбирается в боевой магии! — возопил Халес.
— Этим должны были заниматься вы! — рявкнул Тобиус, спрыгивая на галерею. — Почему вы не помогаете оборонять город?
— Но, чар, мы… я не мастер разрушительных заклинаний! Моя магия — музыка и песни, все, что я могу делать для людей, — это исцелять телесные повреждения и вдохновлять, а вдохновение не дарит солдатам сверхчеловеческой силы! — оправдываясь, заверещал упитанный волшебник. — Чар Пимо тоже делает что может, ему помогают инженеры, а чар Годерн пообещал сотворить нечто большое, но он сказал, что большая магия требует большего времени!
Трубадур указал в сторону одной из инженерских надстроек, в которых кипятилось масло. С ее крыши, тяжело взмахивая крыльями, взлетали уродливые фигуры.
— Горгульи?
— Рукотворные! — закричал Халес под грохот канонады. — Чару Пимо предоставили столько глины и гипса, сколько он попросил, и сначала големы сильно нам помогали, но потом начался этот дикий ливень, и они растеклись, потому что обжигать некогда и здесь нет подходящих печей для такой большой куклы, как голем! Так что он решил делать горгулий! Они достаточно долговечны, чтобы исполнить свою миссию!
— Какую мисс…
Три крылатых твари отлетели от стен на большое расстояние и стали почти незримы за пеленой дождя, но претерпевшие в отрочестве мутацию глаза магов могли вычленить эти мелкие комки темени на фоне общей черноты небес. Горгульи рухнули в крутое пике, и один за другим три ужасающих по мощи взрыва расцвели огненными бутонами в стане врага.
— Гремучая смесь, которую вы оставили, чар, — инженеры и артиллеристы побоялись совать ее в ядра или бутылки, они не имели опыта работы с
