и сани скользили легко. Оказывается надо было только войти в ритм. А вот ездовые бежали, проваливаясь по щиколотку, несмотря на снегоступы. Цепи, заставляющие наших эрзац-лаек семенить, тоже не добавляли скорости.
Надолго ли их хватит?
В Подгорный лог вкатились к обеду. Это не поселок даже, а всего лишь несколько домов, которых не хватало и на одну полноценную улицу. Выстроились они по левую сторону дороги. По другую же извивался местами пологий овраг, в котором и протекала мелкая речка Подгорный лог, давшая название поселению.
Отевах жил чуть поодаль на возвышении. Прямо за его обнесенным высоким забором домом располагалось капище, скрытое от чужих глаз грядой камней и плотными зарослями ивняка.
Сразу туда мы не пошли, а постучались в дом, из печной трубы которого струился дымок. Хотелось разузнать что-нибудь про шамана. И мы разузнали.
Оказывается, зовут его Сергей Собакин, а Отевах вроде бы как погоняло. Сам он не из манси, а полукровка. И поэтому, как часто бывает у полукровок, презирает своих манси и ненавидит соликамских. Мне подумалось — может от этого он и стращает всех горожан карами небесными? Мужичёк, поделившийся с нами разведданными, к шаману тёплых чувств явно не питал, но при этом говорил шёпотом и с большой осторожностью, словно боялся взболтнуть лишнего.
Услышанное лишь подтвердило мои догадки относительно шарлатанства, о чём я и сообщил Ткачу. Но тот сходу отмёл предложение по-быстрому допросить шамана на предмет мистической хуеты в тайге, и продолжить путь:
— Ни за что! Только после обряда.
— Бля, Алексей, это же банальное кидалово.
— Не обеднеешь.
— Как сказать.
— Слушай, — нацелил он в меня указательный палец, — не веришь — дело твоё, а я верю. Если он шут гороховый, так и что с того? Хуже не сделает. А если настоящий шаман, так его шаманство может жизнь нам спасёт.
— Слышал бы ты себя в прошлом году.
— Вот именно, что в прошлом. Я за это время такого понасмотрелся — ни приведи Господи. Вон, — указал Ткач на потирающих скованные кандалами ноги рабов, — давай у местных спросим, они лучше знают.
— Да, конечно, ещё с ветром поговори.
— Ты, — поднял Ткач за шиворот скуластую плоскомордую девку, — по-нашему балакаешь? Ну?!
Та, напуганная, сжалась в комок и часто затрясла головой.
— Что скажешь про здешнего шамана? Отевах. Слыхала о таком?
Ездовая захлопала раскосыми глазами, переводя взгляд с Ткача на меня и обратно.
— Говори, не бойся, — дал я отмашку.
— Отевах злой, — начала та, будто выплёвывая слова. — Тёмный шаман. Он предал свой род, предал племя. Теперь Шайтан — его племя.
— Да мне один хуй, — парировал Ткач. — Главное — чтобы работало. Есть у этого Отеваха силы?
— Силы есть, — прищурила рассказчица глаза, отчего те превратились в узкие чёрные щёлки. — Большие силы.
Она хотела сказать что-то ещё, но Ткач её прервал:
— Вот и славно. Значит, мы пойдём к нему и заплатим, — перевёл он взгляд на меня. — Не жмотись. Через две недели вернёмся богачами. Так ведь?
— Ну да.
Открыл нам сам Отевах. После того, как сани загнали во двор, а ездовых устроили на подстилке под навесом, мы прошли в крепко сложенный, но почерневший от времени дом. Внутри тоже не блистало, зато было тепло. Шаман жестом предложил нам расположиться на старой медвежьей шкуре, расстеленной прямо на полу возле очага.
— Чем могу, гости дорогие, — поинтересовался он услужливо.
Я посмотрел на старика. Красная, дубленая морозом кожа, тонкая седая бородка клинышком, хитрые глаза-бусинки. Заметно, что Отевах привык видеть в собеседниках лохов, готовых расстаться с последним имуществом, чтобы решить свои проблемы.
— Да вот по тайге прогуляться решили, отец, — начал Ткач. — Твоя помощь нужна.
— Далеко идете?
— Полторы сотни километров, если по прямой.
— Значит, до больших камней. Туда вас она точно не пустит.
