перепонки, и, казалось, дробящей голову, словно молотом.
Одна за другой гасли горевшие в тумане золотые звезды. Сначала это было не так заметно, но чем дальше, тем быстрее была смерть, и тем меньше всполохов озаряли уже почти прозрачную кисею тумана. Постепенно затихал их истошный визг, и все мягче взбивали воздух тяжелые крылья.
Наконец все стихло. Даже ветер, казалось, устал и прилег отдохнуть на землю.
Леди Кай подняла голову и вытерла стекающую из прокушенной губы кровь. Потом поднялась сама, отряхнула испачканный в пыли комбинезон и уставилась на тыльную сторону руки, вымазанную в собственной крови. Слизнула алую каплю, а потом с наслаждением вылизала всю руку, возвращая себе свое. Только Хода, да может еще в недоумении озиравшийся по сторонам Мей, видели, как нехорошо блеснули при этом глаза новообращенной.
Шатало. И сильно звенело в ушах. Да даже не звенело, а будто эхом отдавались там крики падших и упокоенных. Посмертный вой сотен угасших душ, прибивал к земле и стеснял дыхание, сжимая грудь тисками боли. Кружилась голова, а с нею и весь мир…
«Присядь», — голос Ходы прозвучал откуда-то издалека.
– Ничего, — Осси мотнула головой. — Обойдемся… Сейчас. Все в порядке…
Но ноги подкашивались, и держать не хотели. Как опустилась на землю, Осси даже не помнила…
Ветер проснулся и теперь легонько перебирал ее волосы. То ли поиграть решил, то ли собрался в путь и просто случайно задел. Собственно, это было не сильно важно. Важным было то, что она очнулась, а еще, что на нее кто-то смотрел. Пристально и не отрываясь.
Осси открыла глаза. Прямо над ней, что называется — нос в нос — склонилась морда Мея.
– Фу ты, напугал…
Увидев, что девушка пришла в себя, Мей оскалил свои жуткие клыки, что, видимо, следовало толковать как необычайную радость и глубокое удовлетворение, после чего отодвинулся в сторону.
Осси поднялась. Чувствовала себя нормально. Совсем уже, можно сказать, хорошо себя чувствовала. Кровь из прокушенной губы идти перестала, а лицо приняло почти человеческий облик. Почти…
Если не считать ослепительно желтых вертикальных зрачков и огромных острых клыков. А так, — совсем, ну, прям, как человек.
«Жрать хочешь? — Участливо спросила Хода. — Так нечего тут жрать. Не единой души… Тьфу, да забери ты их пропадом! Я имею в виду, что кровушки ни в каком виде нам тут не сыскать. А пожрать бы тебе, конечно, надо… Ладно, что-нибудь придумаем».
И замолчала. Наверное, начала придумывать.
Осси нагнулась и подняла с земли ловушку душ. Тяжелый шарик стал. И холоднющий. Просто, как лед — холоднющий.
Ценный это был груз. Наиценнейший! И продать его можно было с немалой выгодой, и самой использовать. О таком сокровище многие только мечтать могли…
– Сколько их тут?
«Семьсот тридцать шесть, — Хода ответила, похоже, даже не отрываясь от своих придумываний. — Из них, правда, двенадцать — детских».
Интесса только головой покачала. Неплохо…
Еще можно было попробовать немного скормить Мею. Говорят, результат мог быть весьма интересным. И полезным, разумеется…
Леди Кай вздохнула — сейчас бы книжек полистать, да почитать, что там некромансеры прошлого на сей счет думали. Да куда там…
– Ладно, пошли…
Пошли, так пошли. Отряд двинулся в путь, выбрав на этот раз более привычный порядок: Мей, за ним — Осси, и Хода.
Как не широка была площадь, но ворота все-таки приближались. Хоть и медленно, но неуклонно.
«Знаешь, — подала голос Хода. — Я тут подумала — жрать ты все-таки, наверное, не хочешь. Не так уж много времени прошло. Не могла ты так быстро проголодаться. Тут в другом дело».
– В чем?
«Я думаю, что это у тебя так боевая лихорадка проявляется. Вроде, приготовлений к драке, понимаешь? Кто — топор точит, кто — меч проверяет, там… доспехи… А ты, вот, на себя личину боевую примеряешь, радугу разглядываешь…»
– Какую радугу? — Удивилась Осси. — Ничего я не разглядываю.
«Не разглядываешь? Ну и ладно. И слава, как говорится, Страннику нашему, звезды в длани своей предержащему».
– Да ты о чем, вообще?
«Да… — протянула Хода. — Так. Ерунда».
– Говори, — прошипела Осси. — Не то…
«Ладно, ладно. Что ты сразу… Просто поговаривают, будто вампиры, — они, вроде, как-то иначе все видят. Не так как мы. Они будто сквозь радугу смотрят. И оттого — все-то у них в радужном свете, — хмыкнула Хода. — Вот так, вот… Не знаю уж, насколько это правда — может так и есть, а, может, врут… Да, и скорей всего, что врут. Но, как бы то ни было, а помни это и по сторонам поглядывай. И как начнут вокруг тебя фонтаны разноцветные из земли бить, или, там, пузыри красочные плавать-переливаться, знай — дело твое плохо и хуже уже некуда. И можно, значит, уже заворачиваться в свой графский
