и засады.
Единственным тонким моментом этой легенды, порочащей честное имя Мея, оставался эпизод с трупами в повале. Доставать их оттуда и раскладывать обратно по местам не хотелось, да и времени на такое баловство уже не было, а ответить на вопрос: каким это образом, разупокоенный кошак умудрился все трупы туда стащить, да еще и замок сверху навесить — было сложно. Впрочем, Осси надеялась, что найдется среди селян какой- нибудь умник во всем, в том числе и в повадках разупокоенных «хорошо разбирающийся». Всегда и везде такой есть, и вот он-то все дуракам и растолкует как надо — в лучшем, что называется виде. Да и, в конце концов, могут же быть у разупокоенного пугала свои причуды… Какой с него спрос…
Иффа, который по причине серьезного своего ранения поход продолжать никак не мог и вынужден был остаться в доме, должен был в грядущем спектакле сыграть роль самую, что ни на есть главенствующую. Выдав себя за давнего знакомца разнесчастного мельника, — благо ни подтвердить, ни опровергнуть, тот уже ничего не мог, — Иффа должен был предстать перед насмерть напуганными селянами эдаким героем-избавителем, которому в тяжелом и неравном бою удалось бесовскую тварь победить и прочь с мельницы изгнать.
В пользу такой трактовки событий были и рана в груди, которая даже сейчас — после всех Осиных ухищрений выглядела пугающе, и говорила сама, что называется, за себя, и беззаботные оранжевые порты, свидетельствующие о душевной доброте, искренности и чистоте помыслов. И даже спасенный чудесным образом ребенок должен был добавить в рассказ Иффы толику драматизма и убедительности, окончательно развеяв последние сомнения, буде они все-таки у кого-то возникнут.
Вот так это, в самых общих чертах, выглядело.
Не очень затейливо, немного неуклюже, но без особых нестыковок, и для сельской местности должно было сойти вполне.
Повторив эту историю трижды, и даже протащив бедолагу Иффу по дому, — по местам его боевой славы, так сказать, леди Кай уложила его на хозяйскую кровать, пристроив рядом сладко посапывающий кулек, имя которого так и осталось неизвестным.
– Ну вот, и все, вроде … Давай прощаться, Иффа, — прощаться Осси не любила и не умела. Вот и сейчас, чувствовала она корявость и неловкость, но поделать с собой ничего не могла. — Я думаю, все хорошо будет.
– Конечно, хорошо, — улыбнулся Иффа. — А как иначе. И эта… спасибо тебе, что вытащила… и вообще…
Осси только отмахнулась, порылась в рюкзаке, вытащила баклажку с тоником и протянула торговцу. Потом подумала и, сняла с пояса целитель.
– Держи. В нем еще немного силы осталось… Тебе он нужнее сейчас.
Иффа ломаться не стал. Понимал, видно, что не тот перед ним человек, чтобы из себя тут что-то корежить, и дар этот щедрый из рук своей спасительницы принял охотно.
– Спасибо. Я тоже тебе хотел, эта… на прощанье значит… Сперва думал себе оставить… — Иффа пошарил в своих бездонных карманах и вытащил на свет малюсенькую — ну просто совершенно игрушечную запечатанную колбочку. Внутри перекатывалась капля какой-то темно-бордовой и, судя по всему, достаточно вязкой жидкости. — Вот. Тока ты эта… поаккуратней… Мало ли что…
После этих исчерпывающих объяснений Иффа протянул пузырек леди Кай.
– Что это? — Осси посмотрела склянку на свет, взболтала, понюхала на всякий случай, но понятней от этого ей не стало.
– Кровь Аи.
«Что?»
– Что???
– Кровь Аи, — совершенно будничным тоном повторил Иффа. Спокойно так он это сказал, будто не держал только что в руках то, чего никогда не было и быть не могло. И будто не сам он только что, находясь, практически, в здравом уме и в памяти, добровольно это отдал. Подарил.
– Кровь Аи? Откуда?
– А, — отмахнулся Иффа. — Долгая история. Мертвяк один рассказал давно, да все как-то оказии не было выбраться. Да и не верил я, если честно. А тут, как по другим делам там оказался, так думаю — надо глянуть… А вдруг… В общем, вот так… Да ты иди уже, — Иффа улыбнулся, но через силу — видно было, что больно ему. — Иди. А то уж скоро тут, боюсь, тесновато станет.
Осси кивнула.
– Да. Пора… Спасибо тебе.
Торговец опять улыбнулся.
– Да чего уж… Если б не ты — лежать бы мне мертвяком, а мертвякам это, — он кивнул на пузырек, который леди Кай все еще продолжала сжимать в руке, — без особой как-то надобности. Так что — владей и пользуйся. Тем более что мне он, — Иффа вздохнул, — тока продать. В магии-то я, сама знаешь… не очень. А тебе, мож, и сгодится… Короче, иди уже. Свидимся еще. Сведет нас Странник. Нутром чую — сведет. А там, глядишь, и замутим чего…
– Замутим, — улыбнулась Осси. — Непременно замутим… Ну прощай, Иффа, торговец мертвецами.
– Прощай, Осси Кай, вампир и некромансер, — усмехнулся Иффа. — Береги себя!
«Ага, и не балуйся, — добавила Хода, которой все это не в меру затянувшееся расшаркивание порядком уже надоело. — Пошли уже».
