– Они сказали – я лжец! – закричал он. – Они сказали – я ошибаюсь! Сзет-сын-сына-Валлано… Неправедник. Они назвали меня неправедником!
Каладин шагнул вперед, стараясь выглядеть грозно и надеясь, что буресвета хватит на то, чтобы произвести устрашающее впечатление. Он выдохнул облачко, которое слабо засветилось в ночной тьме.
Убийца продолжал пятиться сквозь лужу.
– Они вернулись? – требовательно спросил он. – Они все вернулись?
– Да.
Ответ казался правильным. По крайней мере, для того, чтобы выжить.
Шинец задержал на нем взгляд еще на миг, потом повернулся и убежал. Каладин проследил за тем, как светящаяся фигурка сначала бежала и вдруг взмыла в небо. Убийца в Белом исчез на востоке яркой искрой.
– Вот буря!.. – пробормотал Каладин и, выдохнув последний буресвет, рухнул без чувств.
Когда он пришел в себя, рядом на каменистой земле стояла Сил, уперев руки в бока.
– Спишь на дежурстве?
Каладин застонал и сел. Он чувствовал себя ужасно слабым, но был жив. Вот и хорошо. Юноша поднял руку, но теперь, когда буресвет погас, в темноте ничего нельзя было разглядеть.
Пальцы двигались. Кисть и предплечье болели, но это была самая восхитительная боль из всех, что он когда-либо испытывал.
– Я исцелился, – прошептал Кэл и закашлялся. – Я исцелился от раны, нанесенной осколочным клинком. Почему ты не сказала, что я могу это делать?
– Потому что не знала, что ты можешь это делать, пока ты это не сделал, дурачок, – сказала она с таким видом, словно это был самый очевидный факт в целом мире. Потом ее голос смягчился. – Там, наверху, есть мертвые.
Каладин кивнул. Сможет ли он идти? Парень сумел подняться и медленно двинулся вокруг основания Пика, к ступеням на другой стороне. Сил взволнованно летела рядом. Когда он пошел по ступеням, силы потихоньку начали возвращаться. Ему пришлось несколько раз остановиться перевести дух. Во время одной из остановок он оторвал рукав куртки, чтобы скрыть разрез от осколочного клинка.
Каладин добрался до вершины, в глубине души опасаясь, что найдет там только трупы. Коридоры были тихими. Ни криков, ни стражей. Ничего. Он продолжал идти в одиночестве, пока не увидел впереди свет.
– Стоять! – крикнул дрожащий голос. Март из Четвертого моста. – Ты, в темноте! Назови себя!
Капитан продолжал идти к свету, слишком измученный, чтобы отвечать. У дверей королевских покоев стояли на страже Март и Моаш вместе с несколькими гвардейцами. Узнав Каладина, они разразились изумленными возгласами, а потом завели его в тепло и свет комнат Элокара.
Там он обнаружил Далинара и Адолина, живых и сидевших на кушетках. Эт занимался их ранами; Каладин обучил нескольких членов Четвертого моста основам полевой медицины. Ренарин сидел, обмякнув, на стуле в углу; осколочный клинок валялся у его ног, словно мусор. В дальней части комнаты ходил из угла в угол король, негромко переговариваясь с матерью.
Когда вошел Каладин, Далинар встал, отмахнувшись от Эта.
– Клянусь десятым именем Всемогущего, – проговорил великий князь севшим голосом. – Ты живой?!
Юноша кивнул и рухнул на один из обитых бархатом королевских стульев, не заботясь о том, что замочит его или испачкает кровью. Он издал тихий стон – отчасти из облегчения при виде их всех, отчасти от изнеможения.
– Как? – изумился Адолин. – Ты упал. Я был почти без сознания, но точно помню, что я видел, как ты упал!
«Я связыватель потоков, – подумал Каладин, видя, как Далинар его разглядывает. – Я использовал буресвет». Он хотел сказать это вслух, но не смог. Не перед Элокаром и Адолином.
«Забери меня буря, я трус…»
– Я крепко в него вцепился, – объяснил Каладин. – Даже не знаю, как это вышло. Мы кувыркались в воздухе, и, когда ударились о землю, я не был мертв.
Король кивнул.
– Ты ведь сказал, что он приклеил тебя к потолку? – обратился он к Адолину. – Они, видимо, опускались вниз плавно, а не падали.
– Наверное, – согласился Адолин.
– Там, внизу, – с надеждой спросил король, – ты его убил?
– Нет, – сказал Каладин. – Он сбежал. Думаю, он не ожидал получить такой грамотный отпор.
– Грамотный? – переспросил Адолин. – Мы были как трое мальчишек, которые напали на ущельного демона с прутиками. Буреотец! Это самое позорное поражение за всю мою жизнь.
– По крайней мере, мы предупреждены, – с содроганием проговорил король. – Этот мостовик… из него получился хороший телохранитель. Ты заслуживаешь похвалы, юноша.
