Он медлил с ответом.
– Что бы сейчас ни происходило в лагерях, – продолжила она, понизив голос, – Ясна ничего об этом не знала. Я ощущаю прискорбную нехватку сведений о здешней политике. Ваш отец и великий князь Садеас повздорили, как я поняла. Король изменил суть вылазок на плато, и все только и сплетничают о том, как вы теперь сражаетесь на дуэлях. Но, судя по тому, что я сумела узнать, вы сражались и раньше.
– Все изменилось. Сейчас я сражаюсь, чтобы побеждать.
– А до этого?
– До этого я сражался, чтобы наказывать. – Он осмотрелся, потом взглянул ей в глаза. – Все началось, когда моего отца стали навещать видения…
Принц поведал удивительную историю с куда большим количеством деталей, чем она могла бы предположить. Историю о предательстве и о надежде. О видениях из прошлого. Об объединенном Алеткаре, готовом встретить приближающуюся бурю.
Девушка не знала, что и думать, хотя поняла, что Адолин рассказывает ей обо всем, потому что знает о слухах, которые ходят по лагерю. Она, конечно, слышала о приступах Далинара и догадывалась, что сделал Садеас. Когда Адолин упомянул о том, что его отец хочет вернуть Сияющих рыцарей, Шаллан ощутила озноб. Она украдкой поискала взглядом Узор, который должен был болтаться поблизости, но не нашла.
Суть истории – по крайней мере, с точки зрения Адолина – заключалась в предательстве Садеаса. Когда молодой принц упомянул о том, как их бросили на равнинах, в окружении врагов, его глаза потемнели, а к лицу прилила кровь. А потом армию Дома Холин спас какой-то презренный мостовой расчет. Об этом он поведал уже с некоторым смущением.
«Он в самом деле мне доверился», – подумала Шаллан, дрожа от волнения. Веденка положила свободную руку поверх его руки, пока он говорил, и этот невинный жест как будто подстегнул его, вынудив тихонько объяснить, в чем заключался план Далинара. Она не была уверена, что ему следует с ней делиться всем этим. Они едва знали друг друга. Но, выложив все, Адолин как будто избавился от тяжелого груза и немного расслабился.
– Ну вот, – закончил Адолин, – теперь вы в курсе всего. Я должен выиграть у остальных осколочные клинки, вырвать у них жала, опозорить. Но я не знаю, сработает ли это.
– Почему бы и нет?
– На дуэли со мной соглашаются недостаточно важные люди, – пояснил он, сжав руку в кулак. – Если я одержу слишком много малозначимых побед, настоящие мишени – великие князья – станут меня бояться и откажутся от поединков. Мне нужны более весомые соперники. Нет, на самом деле мне нужна дуэль с Садеасом. Я хочу вбить его ухмыляющуюся физиономию в камень и забрать отцовский клинок. Но он слишком скользкий тип. Ни за что не согласится на поединок.
Шаллан отчаянно желала что-нибудь сделать – что угодно, лишь бы помочь. Она осознала, что тает от сильного возбуждения и пыла в его глазах.
«Помни Кабзала…» – опять приказала девушка самой себе.
Да, Адолин не пытался ее убить, но это не означало, что в его присутствии она должна вести себя так, словно в голове у нее сплошной карри. Девушка кашлянула, оторвала от него взгляд и посмотрела на свой набросок:
– Вот проклятье, я вас расстроила. У меня не очень-то получается флиртовать.
– Я что-то не заметил… – Адолин положил руку поверх ее запястья.
Шаллан опять покраснела и, чтобы это скрыть, опустила голову и начала рыться в сумке.
– Вам, – пробормотала она, – следует знать, чем занималась ваша кузина до того, как умерла.
– Писала очередной том биографии своего отца?
– Нет. – Шаллан вытащила из сумки лист бумаги. – Адолин, Ясна считала, что Приносящие пустоту вот-вот вернутся.
– Что? – Он нахмурился. – Она даже не верила во Всемогущего. С какой стати ей верить в Приносящих?
– У нее были доказательства. – Шаллан кончиком пальца постучала по листу. – Боюсь, бо?льшая их часть утонула в океане, но все-таки кое-что из ее заметок у меня сохранилось, и… Адолин, как по-вашему, насколько сложно убедить великих князей избавиться от их паршунов?
– Избавиться от чего?!
– Насколько сложно убедить всех перестать использовать паршунов в качестве рабов? Отослать их или… – Вот буря, она же не собирается устроить здесь истребление целого народа, верно? Но они же Приносящие пустоту! – Или освободить… как-то так. Убрать их из военных лагерей.
– Насколько сложно? – переспросил Адолин. – Навскидку я бы сказал – невозможно. Точнее, совершенно невозможно. И зачем вообще нам может понадобиться поступить таким образом?
– Ясна думала, они могут быть связаны с Приносящими и их возвращением.
Адолин с растерянным видом покачал головой:
– Шаллан, мы едва сумели заставить великих князей воевать как положено. Если мой отец или король прикажут им избавиться от паршунов… Клянусь бурей, королевство тотчас же распадется.
Итак, Ясна была права и на этот счет. Неудивительно. Шаллан, однако, хотелось увидеть, насколько сильно сам Адолин воспротивится этой идее. Он сделал большой глоток вина, явно чувствуя себя совершенно сбитым с толку.
