князь осведомленности. Что ж, да будет тебе известно, что отец решил…
– Великий князь… осведомленности? Ты не в курсе? Я недавно отказался от титула.
– Что?!
– Боюсь, я с самого начала был неподходящей кандидатурой на этот пост. Наверное, дело в том, что я темпераментен, как Шалаш. Я желаю Далинару удачи в поиске замены, – впрочем, судя по тому, что я слышал, другие великие князья пришли к согласию относительно того, что ни один из нас… не годится для таких должностей.
«Он отвергает авторитет короля», – подумал Адолин. Вот буря, это плохо. Принц стиснул зубы и осознал, что поднимает руку, намереваясь призвать клинок. И тут же ее опустил. Надо придумать, как заманить этого человека на дуэльную арену. Убить Садеаса сейчас – как бы он этого ни заслуживал – означает подорвать те самые законы и заповеди, которые отец Адолина пытался поддерживать ценой немалых усилий.
Но буря, до чего сильное искушение!..
Садеас снова улыбнулся:
– Адолин, ты считаешь меня плохим человеком?
– Это слишком мягко сказано. Ты не просто плохой – ты себялюбивый, перемазанный в креме угорь, который пытается задушить наше королевство своими ублюдочными пухлявыми руками.
– Красноречиво, – проговорил Садеас. – Ты ведь понимаешь – я создал это королевство.
– Ты всего лишь помогал моему отцу и дяде.
– Тем, кого с нами больше нет. Черный Шип так же мертв, как старина Гавилар. Теперь королевством правят два придурка, и каждый – в каком-то смысле – представляет собой тень человека, которого я любил. – Он наклонился вперед, глядя Адолину прямо в глаза. – Сынок, я не душу Алеткар. Я изо всех сил пытаюсь сохранить хоть пару его частей, чтобы они сумели выдержать тот крах, который навлечет на нас твой отец.
– Не называй меня «сынком», – прошипел Адолин.
– Ладно. – Садеас встал. – Но я вот что тебе скажу. Я рад, что в тот день на Башне ты выжил. Через сколько-то там месяцев из тебя получится отличный великий князь. У меня предчувствие, что лет этак через десять – после продолжительной междоусобной войны между нашими Домами – мы создадим сильный альянс. К тому моменту ты поймешь, почему я сделал то, что сделал.
– Сомневаюсь. Задолго до этого я воткну меч тебе в брюхо.
Садеас отсалютовал ему чашей с вином и ушел прочь, присоединившись к другой группе светлоглазых. Адолин позволил себе долгий усталый вздох и опять откинулся на спинку кресла. Стоявший неподалеку низенький охранник-мостовик – тот, у которого была седина на висках, – уважительно кивнул принцу.
Адолин ссутулился в кресле, чувствуя себя опустошенным, и так просидел до окончания Великой бури. Люди уже начали расходиться. Он же хотел дождаться, пока дождь совсем не прекратится. Ему не нравилось, как выглядит мундир, когда намокает.
В конце концов он встал, позвал двух охранников и вышел из питейного заведения под серое небо, в опустевший Внешний рынок. Он почти остыл после разговора с Садеасом и все время напоминал себе, что до этой злосчастной встречи день шел очень хорошо.
Шаллан уже уехала, разумеется. Он мог бы заказать экипаж и для себя, но столько времени провел взаперти, что было приятно прогуляться на открытом воздухе – прохладном, влажном и свежем после бури.
Сунув руки в карманы мундира, принц пустился по дороге, ведущей через Внешний рынок, обходя лужи. Садовники начали выращивать декоративный сланцекорник вдоль этой дороги, хотя тот пока что был не очень-то высоким – всего несколько дюймов. Чтобы получился настоящий гребень из сланцекорника, требовались годы.
Эти два несносных мостовика следовали за ним. Не то чтобы Адолин имел что-то против них лично – они казались довольно приятными ребятами, особенно когда их командира не было рядом. Принцу просто не нравилась сама идея телохранителей для него.
Хотя буря улетела на запад, все вокруг осталось мрачным. Облака скрыли солнце, которое миновало зенит и медленно двигалось к далекому горизонту. Прохожих почти не попадалось. Так они и шли втроем – он да мостовики. Ну, и еще выполз легион кремлецов, которые пировали, поедая растения, выбравшиеся из укрытий, чтобы напиться воды из луж.
Почему растения здесь проводили намного больше времени в своих панцирях, чем в его родном краю? Шаллан, наверное, знала. Он улыбнулся и загнал мысли о Садеасе в дальний угол сознания. У него с Шаллан что-то складывалось. Впрочем, поначалу всегда кажется, что получается. Наученный горьким опытом, он умерил свой восторг.
Веденка и впрямь была великолепна. Экзотична, остроумна и не очень-то сдержанна по меркам алетийских правил приличия. Она умнее Адолина, но не заставляла его чувствовать себя дураком в ее присутствии. Сильный довод в ее пользу.
Принц пересек рынок и прилегающую пустошь и в конце концов достиг военного лагеря Далинара. Дозорные пропустили его, дружно отдав честь. Он задержался на внутреннем лагерном рынке, сравнивая увиденные товары с теми, что продавали на рынке возле Пика.
«Что случится с этим местом, – думал Адолин, – когда война прекратится?» Она же когда-то закончится. Может быть, завтра, после переговоров с
