Подошел Ренарин, положил руку Адолину на плечо.
– Я думаю, план хорош, – сказал он. – У тебя все получится.
– Они попытаются тебя сломить, – добавила Навани. – Потому и настояли, чтобы битва шла до признания поражения. Тебя попытаются искалечить.
– На поле боя все обстоит так же, – напомнил он. – А в нашем случае они не станут меня убивать. Я им лучше пригожусь в качестве наглядного урока с омертвелыми ногами, но не в качестве кучи пепла.
Навани закрыла глаза, тяжело вздохнула. Она побледнела. Адолину на миг показалось, что его мать снова с ним. На краткий миг.
– Убедись, чтобы у Садеаса не осталось никаких лазеек, – сказал Ренарин, когда вошли оружейники с осколочным доспехом Адолина. – Когда ты бросишь ему вызов и загонишь в угол, он попытается уйти. Не позволяй ему этого. Кинь его на песок и отколошмать как следует, брат.
– С удовольствием.
– Итак, ты курятину ел? – спросил Ренарин.
– Две тарелки, с карри.
– Мамина цепочка?
Адолин сунул руку в карман.
Потом в другой.
– Что? – Пальцы Ренарина на плече брата напряглись.
– Я мог бы поклясться, что взял ее с собой.
Ренарин выругался.
– Наверное, осталась в моей комнате, – сказал Адолин. – В военном лагере. На столике. – Если он не схватил ее и не потерял по дороге. «Вот буря!..»
Это был просто амулет на удачу. Он ничего не значил. Но все равно Адолин покрылся потом, а Ренарин бросился посылать гонца, чтобы тот нашел цепочку. Времени не осталось. Он уже слышал снаружи нарастающий рев толпы, который всегда звучал перед дуэлями. Адолин неохотно позволил оружейникам начать обряжать себя в доспех.
К тому времени как ему дали шлем, принц почти пришел в себя – предвкушение битвы было странной смесью внутреннего беспокойства и расслабленности мышц. Нельзя сражаться, когда ты напряжен. Можно сражаться, когда нервничаешь, но когда напряжен – нельзя.
Он кивнул слугам, и они распахнули двери, позволяя ему решительным шагом выйти на песок. По восторженным крикам можно было определить, где сидят темноглазые. В противоположность им, светлоглазые притихли, завидев принца. Хорошо, что Элокар выделил места для темноглазых. Адолин любил шум арены. Он напоминал о поле боя.
«Было время, – подумал он, – когда на поле боя мне не нравилось, потому что там не было тихо, как на дуэльной арене». Несмотря на изначальные сомнения, он стал солдатом.
Он вышел в центр арены. Противники еще не покинули комнату для приготовлений. «Разберись сначала с Релисом, – приказал себе Адолин. – Ты знаешь его дуэльный стиль». Он предпочитал технику лозы, медленную и ровную, но с внезапными быстрыми выпадами. Адолин не знал, кого Релис приведет с собой на дуэльную арену, но слышал, что тот одолжил королевский доспех и клинок. Возможно, кузен Релиса возжелал попробовать еще раз, чтобы отомстить?
Шаллан была на своем месте, с противоположной стороны арены, и ее красные волосы выделялись, как кровь на снегу. При ней были два охранника- мостовика. Адолин благодарно кивнул и поднял кулак, приветствуя ее. Она помахала в ответ.
Принц переминался с ноги на ногу, позволяя мощи доспеха пропитать свое тело. Он может победить, даже без маминой цепочки. Проблема была в том, что после он намеревался вызвать на дуэль Садеаса. Значит, надо было поберечь силы для того поединка.
Он встревоженно огляделся. Пришел ли Садеас? Да, он сидел не очень далеко от отца и короля. Адолин прищурился, вспоминая, как понимание обрушилось на него в тот момент, когда он увидел, что войска Садеаса отходят от Башни.
Это придало принцу твердости. Он уже давно кипятился из-за этого предательства. Наконец-то пришла пора что-то сделать.
Двери напротив него распахнулись.
На арену вышли… четыре осколочника.
– Четверо? – воскликнул Далинар, вскакивая.
Каладин шагнул вниз, к арене. Да, все четверо вышедших на песок были осколочниками. Один – в королевских доспехах, другие трое – в собственных, раскрашенных и покрытых узорами.
Внизу верховная судья поединка повернулась к королю и склонила голову набок.
– Это еще что? – взревел Далинар, обращаясь к Садеасу, который сидел неподалеку. Светлоглазые на скамьях, что разделяли двух великих князей, съежились или поспешили ретироваться.
