порадовалась, что эти паразиты, как и комары, мной брезговали. А вот Джейми и остальных я еще во время путешествия на север привыкла осматривать после каждой ночевки. И каждый раз находила незваных гостей.
– Фу, – выдохнула я, рассматривая особенно крупный, размером с виноградину, экземпляр. Он притаился у Джейми под мышкой, среди мягких рыжеватых волосков. – Черт, боюсь его вытаскивать, он может лопнуть.
Джейми пожал плечами, деловито ощупывая голову.
– Оставь, разберись пока с остальными, – предложил он. – Может, сам отвалится.
– Да, так и сделаю, наверное, – неохотно согласилась я.
Я уже сталкивалась с инфекциями, которые заносят, выдрав клеща, и мне совсем не хотелось лечить их прямо посреди леса. С собой я прихватила только основные лекарства и инструменты. К счастью, среди них был отличный пинцет из набора доктора Роулингса.
Майерс и Иэн, раздетые по пояс, справлялись сами. Огромный, как черный бабуин, Майерс навис над мальчишкой и деловито копошился в его волосах.
– Вот тут еще мелкий. – Джейми наклонил голову и раздвинул пряди.
За ухом я увидела черное пятнышко и уже принялась аккуратно вытаскивать клеща, как почувствовала рядом чье-то присутствие. Пока мы разбивали лагерь, мне недосуг было следить за нашей беглянкой. Все-таки она не осмелилась бы ускользнуть в дикий и незнакомый лес одна-одинешенька. Однако до ближайшего ручья она дошла и вернулась с ведром воды.
Опустив ношу на землю, рабыня зачерпнула пригоршню воды и набрала ее в рот. Потом зачем-то принялась яростно жевать с надутыми щеками. А после она подняла руку удивленного Джейми и резко выплюнула воду ему под мышку.
Рабыня осторожно пощекотала клеща, а заодно и Джейми, который щекотки боялся. Он тут же покраснел и вздрогнул. Поллианна удержала его за запястье, а уже через несколько мгновений раздувшаяся тварь упала ей на ладонь. Поллианна с отвращением сбросила клеща в траву и повернулась ко мне, довольная.
В плаще она напоминала мне шарик; без плаща, как оказалось, тоже. Роста она была очень маленького, не больше четырех футов, и такая же вширь. Коротко остриженная голова смахивала на пушечное ядро с настолько пухлыми щеками, что глаза превращались к крошечные щелки.
Рабыня как две капли воды была похожа на африканские резные фигурки плодородия, которые я видела в Ост-Индии. Пышная грудь, массивные бедра и влажная от пота кожа насыщенного цвета кофе, безупречная, как гладкий камень. Рабыня протянула мне на ладони несколько горошин, похожих на сушеную лимскую фасоль.
– Пау-пау, – сказала она таким глубоким голосом, что даже Майерс изумленно повернул голову.
Голос прозвучал сочно и гулко, как барабан. Заметив мою реакцию, рабыня смущенно улыбнулась и проговорила нечто непонятное. Впрочем, я узнала гэльский.
– Она говорит, что семена нельзя глотать, они ядовитые, – перевел Джейми. Он вытер подмышку краем пледа, с опаской наблюдая за рабыней.
– Аха, – согласилась Поллианна, яростно кивая, – йеда-вита!
Зачерпнув еще воды, она тщательно прополоскала рот и шумно сплюнула.
– А ты опасная, – улыбнулась я.
Рабыня явно уловила доброжелательный тон и улыбнулась в ответ. Затем она снова сунула в рот пару семян пау-пау и поманила Майерса.
Когда мы покончили с ужином и снова собрались в путь, Поллианна осторожно изъявила желание попытаться ехать самостоятельно. Джейми уговорил ее подойти к лошади и объяснил, что первым делом нужно дать животному тебя обнюхать. Рабыня затряслась, когда ее коснулся огромный нос. Лошадь фыркнула, и Поллианна подпрыгнула на месте, захихикав глубоким голосом. А потом все же позволила Джейми с Иэном усадить ее в седло.
Мужчин Поллианна по-прежнему стеснялась, однако достаточно осмелела и уже заговаривала хотя бы со мной на странной смеси гэльского, английского и своего родного языка. Я узнавала, наверное, одно слово из десяти, но лицо и жесты Поллианны были настолько выразительны, что я зачастую обо всем догадывалась. Жаль, правда, что моя мимика не столь богата – Поллианна не понимала большинство моих вопросов и фраз. Мне приходилось дожидаться привала и доставать Джейми с Иэном, чтобы они помогли хотя бы с гэльским.
Рабыня избавилась – по крайней мере временно – от страха и потихоньку привыкала к нашему обществу. Все это помогло высвободиться ее яркой натуре, и она самозабвенно болтала всю дорогу, даже не обращая внимания, понимаю я или нет. То и дело Поллианна принималась хохотать, и этот гулкий звук напоминал ветер, ворвавшийся в пустую пещеру.
Онса поникла лишь однажды – когда мы проезжали по огромной поляне, где трава вздымалась странными холмиками, словно под землей покоился великий змей. Поллианна притихла, стоило ей их увидеть, и попыталась поторопить лошадь, но случайно натянула повод, так что животное замерло. Я вернулась, чтобы ей помочь.
–
– Это кладбище? – спросила я Майерса, который вернулся проверить, что у нас там стряслось.
