Сердце Кресс сжалось от боли за него, за Зиму, и за тех, кого она даже не знала.
– А кого?
Ясин отвернулся и начал рыться в каком-то ящике.
– Никого, – сказал он. – Никого важного.
Глава 45
– Неужели у них нет каких-нибудь новостных каналов на этой треклятой горе? – ворчал Кай, скользя пальцами по голографу – лунной версии вездесущего нетскрина.
– Здесь ведь диктатура, Ваше Величество, – Торин, скрестив руки, смотрел в окно на озеро, сверкающее внизу. – Даже если бы здесь и передавали новости, думаете, им стоило бы верить?
Не обращая на его слова внимания, Кай продолжал водить пальцем по экрану голографа. Утром он отправил королеве сообщение о том, что свадьбу придется отложить, если до начала церемонии ему не позволят встретиться со своим советником – Торин знал все о клятвах и обычаях, которые должны скрепить свадьбу, которая положит начало политическому союзу. К его удивлению, Левана согласилась.
Каю полегчало, когда он снова увидел Торина и убедился, что тот жив и здоров. Но радость встречи омрачалась растущей тревогой и разочарованием. Сети вещания королевы стали очередным поводом для жалоб. По ним передавали только бессмысленную и бесполезную болтовню.
– Я хочу знать, что происходит вокруг, – сказал Кай, выключая голограф. – Я знаю, это уже началось. Я знаю, Зола что-то сделала.
Торин пожал плечами, словно извиняясь.
– Мне известно не больше, чем вам, Ваше Величество.
– Знаю. Я и не жду от тебя новостей. Просто я расстроен, что меня тут заперли, когда она… когда все они там! – он встал рядом с Торином у окна и взъерошил волосы. – Как могут люди жить здесь, совсем отрезанные от остальной страны? Они даже не знают, что происходит в других секторах. Разве это не должно сводить их с ума?
– Думаю, что нет, – ответил Торин. – Взгляни на роскошь, в которой они буквально утопают благодаря рабочим из внешних секторов. Думаете, эти люди захотят, чтобы их уверенность в том, что они живут в раю, опровергли факты о том, что вся остальная страна погрязла в нищете?
Кай нахмурился. Он и сам это знал и сожалел о своем наивном вопросе. Но он не мог этого понять. Он до сих пор помнил тот день, когда Наинси показала ему цифры – сколько бедняков и бездомных было в Содружестве в тот год, когда ему исполнилось тринадцать лет. Наинси говорила, что показатели неплохие. И хотя они стали увеличиваться после того, как началась эпидемия летумозиса, они все еще оставались ниже тех, десятилетиями держались после Четвертой мировой войны. И все равно Кай неделю не мог уснуть, думая о людях, которым негде спать и нечего есть в то время, как сам он живет в богатстве, окруженный постоянной заботой. Он даже подал отцу прошение отдать часть дворца самым бедным гражданам и предлагал предоставить половину своих личных комнат, если это поможет. Отец обещал прочесть его прошение, но Кай сомневался, что он отнесся к нему всерьез. Сейчас он догадывался, как по-детски звучало его предложение, но все еще не понимал, как можно не стремиться улучшить жизнь своего народа, и не понимал, почему придворные Леваны не испытывают сострадания к людям, благодаря которым живут как в раю.
– Вы неплохо выглядите. На лице почти не осталось следов, – заметил Торин. – Уверен, на свадебных фото ничего не будет видно.
Кай не сразу его понял.
– Ах да, верно. – Он потрогал щеку, куда его ударил Волк. Сейчас больно было только тогда, когда он нажимал на место ушиба. В его покоях не было зеркал, и, не видя своего отражения, он совсем забыл об этом.
– Думаю, эта уловка нам не помогла, – пробормотал он, сунув руки в карманы.
– Тем не менее это была достойная попытка, – сказал Торин. – Кстати, вы видели доклад американских военных, который мы получили сегодня утром?
Кай повернулся к нему.
– Конечно нет! Она забрала мой портскрин…
Торин сочувственно кивнул.
– Точно. Я отдам вам свой.
– Благодарю. Что за доклад?
– Выяснилось, что на орбите обнаружен брошенный корабль вашего друга. Они вернули его в Республику и начали расследование, искали улики, которые приведут их к твоим похитителям. И, конечно, нашли.
Кай потер лоб.
– Они знали, что это случится, но Торн все равно не обрадуется…
– Это был краденый корабль. Независимо от того, на чьей сейчас стороне человек, который его украл, он вор и дезертир. И мне трудно сожалеть о его потере.
Кай не смог сдержать усмешку.
