– Вообще-то, Рауль отличается потрясающим для подростка здравомыслием. Я думала, у нас будут проблемы именно с ним.
– На что намекаешь? На то, что проблемы со мной? Ну так почему бы вам просто не отослать меня назад, если от меня так много проблем?
Она упрямо скрестила руки на груди и до предела надула губы.
– Отослать? – повторила мать таким тоном, что Ребка поняла: она переборщила с драмой.
– Да ладно. Я же не дура.
– Нет. Просто своевольная. Это мне в тебе и нравится.
– Мама! – Она вскинула руку. – Разницу видишь? Ага.
– Ну да. И что?
– У тебя кожа почти чернейшая из черных. Папа родился в Индии; а я такая белая, словно покрыта снегом.
– Ты ни разу в жизни не видела снега.
– Чушь. Есть же зона!
– Соблаговолите не разговаривать со мной в таком тоне, юная леди. Итак, а теперь почему бы тебе не рассказать, как давно тебя это беспокоит?
– Не знаю. Примерно целую вечность.
– Неправда. Ты была самым жизнерадостным моим ребенком. Я так этим гордилась – после всего, что ты перенесла.
– Выходит, больше не гордишься?
– Ох, притормози. Ладно, что ты хочешь знать?
– Откуда я взялась? Вы мои настоящие родители?
– Ты взялась с одной из отдаленных планет.
– Чего-чего? Я о них никогда не слышала..
– A-а, значит, всё-таки есть что-то, чего ты не знаешь. Что ж, хорошо – поищи сведения, когда надоест взламывать развлекательный кэш обиталища, предназначенный для тех, кому больше восемнадцати.
Ребка густо покраснела.
– Отдаленные миры – это планеты, которые не связаны с остальным транскосмическим сообществом, обычно по политическим причинам, – объяснила ей мать. – А тебя привезли сюда для лечения, потому что мы можем предложить лучшую генетическую терапию из всех возможных.
– А остальное? Ты и папа?
– В твоих клетках нет ни моей ДНК, ни отцовской. Считаешь, это означает, что ты не наша дочь? Что мы не любим тебя так же сильно, как Рауля и Кристу?
– Нет, – пробормотала Ребка. Её глаза вдруг без особой причины наполнились слезами. – Прости, мама. Я просто думала… Не знаю, что я думала.
Моника подошла ближе и обняла расстроенную девочку.
– Теперь послушай меня. С того самого момента, как космический корабль привез тебя в Гибралтар, я желала одного – защищать и растить тебя. Однажды тебе расскажут о твоем наследии, потому что оно особенное, уникальное. Но до сих пор мы об этом не говорили, потому что ты ещё ребенок, и я хочу, чтобы твое детство длилось как можно дольше, ибо я люблю твой смех, твой восторг, и ещё люблю побеждать тебя в теннисе; и мне даже нравится, когда ты закатываешь сцены, потому что это доказывает, какой ты целеустремленный маленький кошмар. А каждая твоя улыбка – самый драгоценный, самый чудесный момент во всей Вселенной для меня.
Ребка больше не могла сдерживаться и зарыдала.
– Я ужасная? В этом все дело? Я из плохой семьи? И тоже стану плохой?
– Нет, конечно нет. Совсем наоборот. Вот почему мы не делали из этого проблему. Прошлое позади, и твоя будущая жизнь в твоих руках. А когда тебе все же придется узнать правду, мы с твоим отцом будем рядом, чтобы помочь справиться с любой трудностью. Но пока что ты не могла бы сосредоточиться на развлечениях? В этом странном и удивительном обиталище очень многое способно доставить тебе радость. Тебе многому предстоит научиться.
Ребка торжественно кивнула:
– Ладно. Я буду хорошей.
– Ты не обязана быть безупречной, дорогая. Просто разберись с тем, какие правила не стоит нарушать.
– Например, нельзя игнорировать предупреждение о радиационной опасности?
– Например, нельзя вести себя так, словно его цель – доставить неудобства лично тебе. Это не так. У нас не всегда был арб-молекулярный щит.
– Знаю. Я это Раулю сказала.
