остановился.
После яркого солнечного света ощущение было такое, будто на глаза накинули повязку. Но не прошло и минуты, как он свыкся с густым полумраком, ориентируясь по тусклому голубоватому свечению. Двинулся вверх по скату, осторожно ступая – подбитые кожей подошвы скользили, – и оказался в большой зале. Без смутного голубоватого свечения темень была бы полная. В залу выходили полукруглые горловины комнат, где чувствовалось присутствие других жуков; из одной такой высовывался совсем небольшой, серебристо-зеленый – малыш наверное – жучишко и с любопытством посматривал на Найла блестящими глазками.
Впереди поднимался еще один скат, подходящий к просторной арке; чувствовалось, что это вход в залу Хозяина. Когда Найл направился вверх по скату, голос Хозяина возник словно из воздуха:
– Двуногие снимают обувь, входя в обиталище Саарлеба!
Фраза сопровождалась вспышкой раздражения, колючего, будто ветер. Довольно странно, но у Найла отчего-то потеплело на душе. Хозяину, оказывается, не чужды эмоции, а значит, он не так уж разительно отличается от человека. Найл, не сгибаясь, скинул башмаки и оставил их на полу, а сам пошел дальше босиком.
Перед самой аркой он остановился, понимая, что войти сейчас без приглашения значит вызвать новый взрыв негодования. Зала Хозяина по форме напоминала большую сферу и создавалась с таким расчетом, чтобы кривизна стен вторила взвихрению голубой энергии, как бы жгутом буравящей середину потолка. Неровный пол был покрыт ковром из зеленой листвы и травы, с толстым слоем мха или лишайника. На полу тут и там виднелись большие камни, а также большой полуистлевший обломок древесного ствола. Они, очевидно, служили той же цели, что и мебель в людском жилище.
Хозяин лежал в середине залы, сложив под собою ноги. Даже когда лежал, глаза его смотрелись вровень с глазами Найла.
Войти никто так и не приглашал. Вместо этого Хозяин спросил:
– Зачем ты спрашивал меня?
Тут Найлу открылась интересная деталь. Когда доводилось общаться с Хозяином прежде, Найл изъяснялся на человеческом языке, полагаясь на способность Хозяина читать мысли. После встречи с растением-властителем слова стали необязательны: значение можно было передавать единым ментальным импульсом.
– Я пришел, – сказал Найл, – потому что мне нужна твоя помощь.
– Ты не имеешь права на мою помощь. Ты заставил ослушаться моих слуг.
Прежде чем заговорить, Найл направил усилие на то, чтобы в голосе не было ни намека на негодование или смятение.
– Я не сказал, что пришел молить о заступничестве. Я сказал, что пришел, поскольку мне нужна твоя помощь. – Он сделал паузу, чтобы отложился смысл слов. – И у тебя нет иного выбора, кроме как ее дать.
Неудивительно, если бы такие слова вызвали гнев Хозяина; на самом деле все вышло наоборот. Хозяин сделался настороженно внимательным.
– Как тебя понимать? – осведомился он.
– Ты вынужден идти на примирение с пауками, – сказал Найл, – и вместе с тем тебе приходится решать судьбу своих слуг. Для решения и того и другого тебе нужна моя помощь.
Странно как-то. Прежде чем войти в залу, Найл понятия не имел, с чего повести разговор. А теперь слова возникали, казалось, сами собой, подчиняясь какой-то своей, внутренней логике. Оставалось только сдерживать эмоции, чтобы сказанное было свободно от оттенков личного пристрастия.
– Как ты рассчитываешь достичь примирения с пауками? – спросил Хозяин.
– Я должен пойти и провести разговор со Смертоносцем-Повелителем. С ним мы придем к решению.
– Смертоносец-Повелитель погубит тебя, стоит тебе оказаться в его владении.
– Это так. Потому мне и нужна твоя помощь.
– Объяснись.
– Ты теперь владеешь «жнецами». Если Смертоносец-Повелитель убьет меня, ты должен будешь раздать оружие своим слугам, чтобы те за меня отомстили. Если ты заявишь об этом, Смертоносец-Повелитель не осмелится меня уничтожить.
– У вас и без того есть оружие. Зачем вам еще и то, что у меня?
– Нашего оружия больше нет. Мы оставили его в Дельте.
От Найла не укрылось, как удивился Хозяин. Удивление, впрочем, тут же сменилось подозрительностью.
– Почему?
Найл воспрепятствовал попытке Хозяина вчитаться в мысли. И Хозяин, видимо, почувствовал, что имеет дело уже далеко не с тем человеком, что прежде.
– Потому что оно было чересчур опасным.
Наступила тишина. Затем Хозяин сказал:
– Я вижу, что в тебе что-то изменилось с той поры, как ты в последний раз стоял передо мной. В твоих словах чувствуется уверенность и сила. Я