Собрание сочинений. Том 3

В восторге онемелом.

Ты песне вовсе не судья,
Ты слышал слишком мало,
Ты песней просто жил, как я,
Пока она звучала.

* * *

Сирень сегодня поутру
Неторопливо
Отряхивалась на ветру
Брезгливо.

Ей было, верно, за глаза
Довольно
Дождя, что в ночь лила гроза
Невольно.

И пятипалым лепестком
Трясла в ненастье,
Сирень задумалась тайком
О счастье,

Не нужном людям до утра,
До света,
Хотя знакома и стара
Примета.

* * *

Опять застенчиво, стыдливо
Луной в квартиру введена
Та ночь, что роется в архивах
И ворошит всю жизнь до дна.

У ней и навыка-то нету
Перебирать клочки бумаг,
Она торопится к рассвету
И ненавидит свой же мрак.

Она почти что поневоле
Пугать обязана меня,
Сама порой кричит от боли,
Коснувшись лунного огня.

Да ей бы выгодней сторицей
По саду шляться вслед за мной,
И ей не в комнате бы рыться,
Ее пространство — шар земной.

Но при такой ее методе,
Как ясно совести моей,
Она нуждается в природе,
В подсказке лиц и тополей.

* * *

А мы? — Мы пишем протоколы,
Склонясь над письменным столом,
Ее язык, простой и голый,
На наш язык переведем.

И видим — в ней бушуют страсти
Куда сильней, чем наша страсть,
Мы сами здесь в ее же власти,
Но нам не сгинуть, не пропасть,