специфическую недвижимость. Я на правах принимающей стороны попросил внимания первым.
Коротко охарактеризовав специфику свой работы — без подробностей, просто для понимания источников, — я коротко изложил свои соображения по международной и внутренней обстановке. Не нагнетая панику, без эмоционального давления — кратко прошёлся по фактам, обобщениям и выводам, с высочайшей вероятностью говорящим, что очень скоро начнётся глобальная война. Я не мастер говорить вслух, письменный кейс вышел бы лучше, но и так получилось убедительно. Настолько убедительно, что воцарилось долгое молчание. Я наблюдал за собравшимися, пытаясь понять, кто как воспринял сказанное.
Йози был привычно невозмутим, его вообще смутить трудно. Но для него всё сказанное и не было каким-то особым откровением. Он и раньше чувствовал, что наш срез находится на грани катаклизма, а я просто описал этого катаклизма наиболее вероятную форму. Кроме того, для грёмлёнг, вечных скитальцев, это всего лишь ещё один срез. Не первый и не последний.
Катерина, жена его, хлопала глазами изумлённо, пребывая на грани шока — для неё сегодня всего было слишком много. Новый мир — это само по себе то ещё впечатление, а когда к нему добавляется возможность гибели старого… В общем, ей явно нужен был таймаут на то, чтобы собраться и осознать.
Ингвар был деловит, но спокоен. Пока я излагал свои выкладки, он непроизвольно слегка кивал, как будто они совпадали с его собственными наблюдениями. Шокированным он точно не был, и это хорошо. Я серьёзно рассчитывал на его здравомыслие и жизненный опыт.
Больше всего меня интересовала, конечно, реакция моей собственной жены — и она меня не порадовала. Собранные к переносице брови и упрямо выпятившаяся нижняя губа придают ей удивительный шарм, но на самом деле являются симптомами включившегося механизма отрицания очевидного. Ей настолько сильно не хотелось этого слышать, что, если бы это нежелание обладало физической энергией, моя жена ликвидировала бы угрозу войны силой своего отрицания. Ничего, пусть послушает остальных, может, что-то стронется.
Йози кратко изложил своё видение и сослался на Сандера, который как глойти предсказывал большие беды. Также он высказал свою позицию в вопросе нежелания уходить туда же, куда ушли остальные грёмлёнг. Мне показалось, что его речь было в первую очередь адресована собственной жене. Видимо, не одному мне сложно объяснить супруге, почему мы должны всё бросить и сваливать.
Ингвар слушал его очень внимательно и не сводя глаз — для него-то вся эта история с гремлинами была, как волшебная сказка.
— прокомментировал он, когда Йози закончил.
—?А я-то думал вас удивить, стать, так сказать, звездой этого шоу… — продолжил Ингвар задумчиво. — А у вас, как я погляжу, и так весело. Ладно, буду зловеще краток! Наш общий знакомый оказался весьма скользкой личностью, и я до сих пор не уверен, что он мне половину не наврал, но то, что удалось проверить по другим источникам — сходится. Благо, у него были все возможности осознать необходимость откровенности…
Ингвар так светло и по-доброму улыбнулся своим словам, что можно было подумать, что Андрея там всю ночь конфетами кормили. Но я что-то сомневался.
Андрей, по его словам, чувствовал приближение неприятностей, как и любой глойти. Но он действительно многое вложил в свои поиски и отступать, находясь буквально в шаге от приза, ему было слишком обидно. В результате он протянул время — контрабандисты свернули операции, нанятого им проводника я пристрелил в башне, взять нового было негде — не так уж их много вообще. Расчёт на Сандера не оправдался — тот просто перестал появляться.
—?Это я его попросил, — прокомментировал Йози, — когда понял, что Андрей ведёт себя странно, предупредил Сандера, что не стоит иметь с ним дело. Сандер сейчас стал себе на уме, но ко мне обычно прислушивается…
Фактически, Андираос оказался в цейтноте, отсюда его судорожные действия — какие-то первые попавшиеся гопники в качестве наёмников, попытки давления на меня и так далее. Впрочем, это мне и так было понятно. Более интересны оказались другие обстоятельства — по словам Ингвара, Андрей представлял в этой ситуации по большей части не свои интересы, а выступал агентом некоей силы влияния. Однако объяснить, какой именно, Ингвар затруднялся — то ли сам не понял, то ли не счёл важным.
—?Ой, можно подумать, — отмахнулся он. — Все они, когда прижмёшь, начинают: «Да ты знаешь, кто я такой? Да ты в курсе, кто за мной стоит? Да за меня сейчас такие крутые ребята впишутся!»… Детский сад, штаны на лямках. Другое дело, что я так мечтал выйти на бизнес межмировой контрабанды, вышел — а он в тот же момент и накрылся. Вот где облом-то! Просрали всю романтику, а я, может, с детства мечтал!
