– В общем, вы не менеджер, вы хороший исполнитель, которому кто-то должен задать направление работы?
– Я не менеджер, однозначно, но я могу руководить теми, кого беру под свое крыло.
– Только профессия, без всяких там «побочных приложений»?
– Администрирование мне не дано, я в этом признаюсь, и не считаю, что это зазорно. Я честна перед собой.
– На самом деле, по статистике, не более 5 % населения имеет организаторские способности, а я считаю, максимум 1 %.
– Конечно! Это, безусловно, дар. Если бы при том, что я уже заканчивала петь, и если бы у меня было дарование бизнесмена, неужели вы думаете, я не использовала бы это? У меня есть имя, у меня есть какие-то определенные возможности. Если бы у меня был талант к этому делу, так же, как и у Муслима (ему очень много раз предлагали заняться бизнесом), но мы не по этой части. А у него, кстати, голова менеджера, и не плохая, но ему это не интересно.
– Может, потому что он мужчина, любой мужчина в той или иной степени менеджер.
– Как выразился кто-то, у него «государственные мозги».
– Это называется «федеральный уровень мышления».
– Ну не знаю, может быть, это теперь так называется.
– Хотелось бы продолжить тему вашей преподавательской работы, если можно, еще два слова…
– Можно и больше. Я пришла к этому естественным путем, хотя никогда не планировала.
– Эволюционный путь?
– В детстве меня привлекали три профессии. И они сейчас реализуются, просто видоизменяются. Должна сказать, что помнить и осознавать я начала себя лет с трех.
– Вы помните себя с трех лет?
– Да, я помню – помню, везде надоедала всем своими танцами и пением. Везде, где бы это ни было, на улице – на улице, в подъезде – в подъезде, дома – дома, на сцене – на сцене. Первый раз я вышла на сцену в первом классе, семь лет мне было. Обо мне так и говорили: «На нашей улице живет девочка, из такой-то школы, которая поет».
– А у вас сохранились детские записи?
– Откуда, какие там записи! Какой это год был?! Да о чем вы говорите! Мы с мамой очень бедно жили. Когда мама купила (в третьем классе) мне
