казалось, на одно короткое мгновение напряжение его отпустило. Наконец кто-то другой намеревался взять на себя груз ответственности.
— Все началось три года назад и выглядело совсем невинно — и уж, вне всякого сомнения, операции были совершенно законными…
Хотя республика Нью-Мексико претендовала на некоторые земли к западу от Колорадо, востоку от Миссисипи и к северу от Арканзаса, большинство их поселений располагалось вдоль Залива и по берегам Рио-Гранде. Почти в течение целого века территории Оклахомы и северного Техаса оставались незаселенными. «Граница», проходящая по реке Арканзас, не особенно интересовала республику, у которой хватало забот в связи с «Войнами за воду» в Колорадо. И уж меньше всего она беспокоила фермеров, живших на южной окраине неуправляемых земель.
За последние десять лет начала увеличиваться эмиграция из республики в более плодородные северные районы. На территории Манхэттена осталось совсем мало южан: большинство отправилось на север в поисках работы. Однако в последние три года сюда стали перебираться состоятельные граждане Нью-Мексико, причем они соглашались платить за землю любые деньги.
Совершенно очевидно, что эти люди являлись агентами правительства республики. Они выкладывали гораздо больше, чем могли заработать фермерством, — а операции по приобретению земли начались сразу после выборов нового президента. Кажется, его зовут Гастингс Мартинес. Так или иначе, многим из нас удалось хорошенько заработать. Если какой-то богатей желает владеть расположенными в стороне от остальных поместьями на неуправляемых территориях — что ж, дело хозяйское. Кроме того, даже если собрать все деньги республики вместе, они не смогут купить и десятой части Канзаса.
Сначала поселенцы вели себя как образцовые соседи. Они даже заявили, что намерены подчиняться законам Среднего Запада и попросили поддержки у компании Эла. Однако время шло, и стало очевидно, что они и не фермеры, и не бездельники-богачи. Местные жители довольно быстро сообразили, что приезжие являются рабочими, прибывшими сюда по контрактам. Бесконечные потоки грузовиков доставляли оборванных, грязных мужчин и женщин из южных городов: Галвестона, Корпус-Кристи, даже из столицы — Альбукерке. Их селили в бараках, которые владельцы построили на своих землях, и они до позднего вечера трудились на полях.
Фермы начали выдавать урожаи, удивившие местных жителей. И хотя многие по-прежнему сомневались в целесообразности сделок, заключенных южанами, в газетах появились статьи, задававшие вопрос: нельзя ли считать труд наемников более выгодным, чем использование автоматизированного оборудования, которое приходится брать в аренду? Вскоре южане стали наниматься на работу к местным фермерам.
Они трудятся больше и старательнее, а денег просят меньше. Каждый вечер их отвозят на грузовиках в бараки, так что наши ребята общаются с ними не больше, чем с машинами. В конце концов наемные рабочие победили автоматическое оборудование — их использовать на пять процентов выгоднее.
Бриерсон начал понимать, к чему идет дело. Похоже, кто-то в республике отлично разбирается в законах Среднего Запада.
— Гм-м, знаете, Эл, окажись я на месте одного из рабочих, я не стал бы задерживаться в сельскохозяйственном районе. На севере есть конторы по трудоустройству, которые предлагают ученикам дворецкого больше, чем зарабатывает начинающий полицейский. Богачам всегда будут требоваться слуги, и сегодня они получают сказочные деньги.
— У нас тоже есть состоятельные люди, — кивнув, проговорил Эл. — Сообразив, за какие гроши соглашаются работать приезжие, они решили воспользоваться их услугами. Вот тут-то и возникли первые проблемы.
Южане с трудом понимали, о чем речь, и твердили, что обязаны работать там, где им приказано. Сначала очень немногие, буквально единицы, приняли предложения.
— Они были по-настоящему напуганы, те первые смельчаки. Постоянно требовали подтверждения, что в конце дня им позволят вернуться к своим родным. Казалось, они думали, будто их намерены держать в качестве заложников. А потом словно мир взорвался — многие с радостью соглашались бросить работу на фермах и просили разрешения взять с собой семьи.
— Именно тогда ваши новые соседи и закрыли лагеря?
— Совершенно верно, приятель. Отказались выпустить семьи. Кроме того, нам стало известно, что владельцы ферм конфискуют заработанные рабочими деньги.
— Они заявили, что подписали с ними долгосрочные контракты?
— Нет, черт подери. Возможно, их поведение можно считать законным с точки зрения «Корпорации судопроизводства», однако рабство по договору не поощряется на Среднем Западе — а ведь именно там и подписаны контракты. Теперь я понимаю, что и это сделано намеренно.
А вчера произошло нечто совершенно невероятное. Красный Крест прислал своего представителя с предписанием от судьи: отправиться в поселения и поставить в известность бедолаг-рабочих, какие у них имеются права — с точки зрения закона. Я решил сопровождать его, прихватив парочку своих ребятишек. Нас отказались впустить. А когда представитель Красного Креста стал настаивать, его выставили силой. Их главный головорез — его зовут Стронг — вручил мне документ, где говорится, что отныне они намерены решать все свои дела самостоятельно, включая полицейскую охрану и правосудие. Затем нас выпроводили — под дулом пистолета.
— Итак, они перешли к решительным действиям. Никаких проблем. Насколько я понимаю, рабочие по-прежнему остаются вашими клиентами?
— Верно. Более того, прежде чем возник конфликт, некоторые из них подписали личные контракты со мной и Средним Западом. Все это ловушка, и
