приближающихся всадников — видимо, резерв Скаура. Он не мог разглядеть сквозь дымку их гербов, но их численность внушала беспокойство… Найюр отправил гонца предупредить конрийцев.
«Все идет по плану…» Найюр знал, что шайгекцы, стоящие под Анвуратом, рухнут под яростью атаки Пройаса. И он предполагал, что Скаур это тоже понимает: вопрос заключался в том, кого сапатишах пошлет в образовавшуюся брешь…
«Возможно, Имбейяна».
Потом он взглянул на север, на открытую местность, где кавалерия фаним отступила перед Готьелком и Саубоном, так что в результате центром их внимания сделался крепкостенный Анвурат.
— Видишь, как Скаур срывает планы Саубона? — спросил он.
Келлхус оглядел луга и кивнул.
— Он не столько сражается, сколько тянет время.
— Он отходит на севере. Галеотские и тидонские рыцари обладают преимуществами в гайвуте, в ударе. А кианцы — в утмурзу, сплоченности, и в фира, скорости. Хотя фаним не в состоянии выдержать атаку айнрити, они достаточно быстры и сплоченны, чтобы исполнить малк унсвара, защитный обхват.
Едва произнеся эти слова, Найюр увидел, как по сторонам от северян хлынули потоки кианской кавалерии.
Келлхус кивнул, не отрывая глаз от разыгрывающейся вдали драмы.
— Когда нападающий увлечется атакой, он рискует поставить свои фланги под удар.
— Что айнрити обычно и делают. Их спасает лишь исключительная ангтома, отвага.
Рыцари айнрити, внезапно оказавшись в окружении, не сдавали своих позиций. На некотором расстоянии от них галеотская и тидонская пехота продолжала с трудом продвигаться вперед.
— Их убежденность, — сказал Келлхус.
Найюр кивнул.
— Когда сказители перед битвой дают советы вождям, они просят их никогда не забывать, что на войне все люди связаны друг с другом, одни цепями, другие веревками, третьи бечевками, и все это — разной длины. Они называют эту связь майютафиюри, узы войны. Именно через них описывается сила и подвижность ангтомы, отряда. Кианцев Народ назвал бы труту гаротут, люди длинной цепи. Их можно разогнать, но они снова стянутся воедино. Галеотов и тидонцев мы бы назвали труту хиротут, людьми короткой цепи. Оставшись в одиночестве, такие люди будут сражаться и сражаться. Лишь бедствие или утгиркоу, изнеможение, могут разорвать цепи таких людей.
Пока они наблюдали за этим участком, фаним рассыпались под ударами длинных мечей норсирайских рыцарей, отступили и заново сгруппировались западнее.
— Командир, — продолжал Найюр, — должен непрестанно оценивать бечевки, веревки и цепи врагов и своих людей.
— Так, значит, север тебя не беспокоит.
— Нет…
Найюр развернулся к югу; его охватили дурные предчувствия, необъяснимое ощущение рока. Похоже, айнонские рыцари почему-то отступали, хотя над холмами висела такая пыль, что сказать этого наверняка было нельзя. Пехота продолжала подъем, вдоль всей протяженности строя. Найюр послал гонцов к Конфасу, с просьбой отправить кидрухилей в тыл к айнонам. Он приказал трубачам передать сигнал Готиану…
— Вот, — сказал он Келлхусу. — Видишь, как продвигается айнонская пехота?
— Да… Похоже, какие-то отряды смещаются вправо.
— Люди невольно, сами того не замечая, отклоняются вправо, под защиту щита соседа. Когда фаним атакуют, они сосредоточатся на этих подразделениях — вот увидишь…
— Потому, что те проявляют недостаточную дисциплину.
— Это зависит от того, кто ими командует. Если бы их вел Конфас, я бы сказал, что они отклоняются вправо нарочно, чтобы отвлечь внимание кианцев от своих менее опытных подразделений.
— Уловка.
Найюр крепко вцепился в свой пояс с железными бляхами. По его рукам пробежала дрожь.
«Все идет по плану!»
— Знай то, что знают твои враги, — сказал он, отворачиваясь, чтобы скрыть выражение лица. — Связи следует оборонять настолько же яростно, насколько яростно их атакуют. Используй знания о твоем враге, уловки, особенности местности, даже речи или примеры доблести, чтобы контролировать ситуацию и влиять на нее. Не терпи ни малейшего неверия. Приучай свое войско не поддаваться неверию, а все его проявления карай смертью.
«Что сейчас делает Сетпанарес?»
— Иначе их число увеличится, — заметил Келлхус.
