…Рыдающая Серве съежилась, пытаясь натянуть на себя одеяло.
— Что я сделала? — всхлипывала она. — Что я такого сделала, что вызвала твое неудовольствие?
Окруженная сиянием рука ударила ее, и Серве упала на ковер.
— Я люблю тебя! — завизжала она. — Келлху-у-ус!
Воин-Пророк рассмеялся.
— Скажи-ка мне, милая Серве, что я задумал для Священного воинства?
Знамя-Свазонд склонилось к пыльной земле; белые молнии вздымались и хлопали, словно паруса. Мартем уже решил, что втопчет эту мерзость в грязь — потом… Все покинули холм, кроме него самого, князя Келлхуса и трех убийц, присланных Конфасом.
Хотя южные холмы еще сильнее затянуло завесой пыли, Мартему удалось разглядеть в ее клубах бегущую айнонскую пехоту. Скюльвенда он уже давно потерял из виду. На западе, на фоне смутных очертаний творящегося бедствия, он видел перестраивающиеся колонны своих соотечественников. Мартем понимал, что вскоре Конфас ускоренным маршем поведет их обратно к болотам. Нансурцы давно на опыте узнали, что нужно делать, чтобы выжить, когда фаним берут верх.
Князь Келлхус сидел спиной к ним четверым, сведя ступни и положив ладони на колени. За ним видно было, как люди карабкались на крепостные стены и валились оттуда, как рыцари скакали по пыльному лугу, как северяне рубили злосчастных шайгекцев…
Казалось, будто пророк… прислушивается.
Нет. Свидетельствует.
«Только не его, — подумал Мартем. — Я не могу этого сделать».
Первый убийца двинулся вперед.
Глава 15. Анвурат
«Безумец завладевает миром, тогда как святой делает людей из дураков».
Пересохшее русло прорезало сердце равнины, и некоторое время Найюр скакал по нему и выбрался оттуда лишь после того, как оно начало извиваться, словно вены старика. Он заставил своего вороного выпрыгнуть на берег. Вдали громоздились приморские холмы; их вершины и склоны до сих пор заволакивала желто-красная дымка. На западе уцелевшие айнонские фаланги отступали вниз по склонам. На востоке бессчетные тысячи людей мчались по вытоптанному лугу. Неподалеку, у небольшого холмика, Найюр заметил группу пехотинцев в длинных черных кожаных юбках, обшитых железными кольцами, но без шлемов и без оружия. Некоторые сидели; другие стояли, стаскивая с себя доспехи. Все, кроме тех, кто плакал, с потрясением и ужасом смотрели на окутанные завесой пыли холмы.
Где же айнонские рыцари?
На самом востоке, там, где бирюзовая и аквамариновая лента Менеанора исчезала за серовато-коричневым подножием холмов, Найюр увидел лавину кианских кавалеристов, мчащихся вдоль полосы прибоя. Ему не нужно было рассматривать гербы, чтобы понять: Кинганьехои и гранды Эумарны появились оттуда, откуда их никто не ждал…
Где же резервы? Готиан с его шрайскими рыцарями, Гайдекки, Вериджен Великодушный, Атьеаури и все прочие?
Боль сдавила ему горло. Найюр стиснул зубы.
«Опять…»
Кийут.
Только на этот раз роль Ксуннурита сыграл он сам. Это он оказался самонадеянным упрямцем!
Найюр стер пот, заливающий глаза, и увидел фаним, что скакали за ширмой далекого кустарника и чахлых деревьев — нескончаемый поток…
«Лагерь. Они скачут в лагерь…»
Найюр с криком пришпорил коня и помчался на восток. «Серве».
