– Если вы желаете меня просветить – что ж, буду счастлив вас выслушать.
– Да, я хочу вам все рассказать, потому как мне больше не с кем поделиться своим открытием. А вы один из тех, кто может предпринять какие-то действия на основании информации, которую я вам сообщу.
– В таком случае, мадам, я заверяю вас, что буду слушать со всем возможным вниманием.
– Хорошо. Причина звучит так: его величество приказал меня арестовать из-за того, что я не сумела предоставить ему отчета о состоянии императорской казны.
– Понимаю.
– Звучит разумно, не так ли?
– Мадам, могу лишь поверить вам на слово, поскольку ни одна из указанных вами проблем не имеет ко мне ни малейшего отношения.
– Даю слово, что так оно и есть.
– Очень хорошо.
– Только...
– Только?
– Причина, по которой я не сумела выполнить приказ его величества, состоит в том, что, как я уже объясняла, мой лучший управляющий убит.
– Да, вы говорили, управляющий Смоллер убит.
– Речь идет именно о нем.
– Продолжайте.
– Я много об этом думала, пытаясь понять...
– А что вас так удивило? Должен признаться, вы меня заинтриговали.
– Я пыталась понять, почему кому-то понадобилось убивать Смоллера, который во всех отношениях был мирным человеком, целиком и полностью преданным своему делу.
– Ах вот оно что. И у вас появилась какая-нибудь догадка?
– Да, верно.
– Слушаю.
– Тогда я вам скажу. Полагаю, он убит для того, чтобы появилась причина для моего ареста.
– Как, вы так думаете?
– Гром и молния, а у вас есть сомнения? – сказала графиня. – Судите сами: прошло всего несколько дней после его гибели – и вот я арестована!
– Значит, вы считаете, – отозвался Кааврен, – Смоллера убили, чтобы вас арестовали и сняли с должности управляющего финансами?
– Именно так я и считаю.
– Хм-м-м, – проговорил Кааврен. – Весьма возможно.
Однако на лице тиасы ничего не отразилось, он только кивнул, словно предлагая своей пленнице продолжить рассуждения.
– И конечно, мой арест необходим для того, чтобы в императорской казне, а значит, и во всей Империи все перепуталось.
Кааврен подумал, что к убийству Смоллера арест графини отношения не имел, но вслух ответил:
– Вы, несомненно, высказали интересное предположение.
– О, убеждена, что оно абсолютно правильное.
– Возможно, – сказал Кааврен.
– Мой добрый капитан, вы должны объяснить это его величеству. Я тревожусь вовсе не за себя, а за него. Быть может, вам удастся узнать имена тех, кто организовал заговор против меня – иными словами, против его величества, – и выяснить, что они замышляют.
– Безусловно, – ответил Кааврен, – я тщательно обдумаю все, что вы мне сказали. Однако мы подошли к тюрьме, и я должен оставить вас на попечении господина, который позаботится о ваших удобствах, пока вы будете у него гостить.
Беллор перевела взгляд на тюремщика, иорича по имени Джуин, – Кааврен уже множество раз встречался с ним раньше. Джуин вежливо поклонился, после чего, подписав все необходимые бумаги, обратил свое внимание на графиню. Кааврен откланялся и поспешно покинул Крыло Иорича, чтобы вернуться в Императорское крыло с намерением посетить его величество, который, по всей видимости, приступил к своему вечернему туалету, и доложить ему, что приказ выполнен.
Шагая по дворцу, Кааврен размышлял над словами графини Беллор:
«Со всей очевидностью ясно: плести интриги против нее нет никакого резона. Однако в том, что она говорит, есть немалая доля истины – убийство Смоллера действительно должно являться частью чего-то большего. И чем дольше я думаю, тем сильнее меня тревожат все эти события.
