– Неужели Молрик позволил себе?
– Едва ли, – перебил его Айрич.
– Но тогда откуда вы узнали о том, что говорилось в моем послании его величеству?
– Я имею честь знать ваше высочество.
Лицо Адрона прояснилось.
– Ах вот оно что, – проговорил он.
– А как насчет моего вопроса?
– Ну а каково ваше мнение?
– Значит, вам интересно узнать мое мнение относительно вашего послания?
– Да, конечно.
– Полагаю, вашему высочеству следует немедленно отправить вслед за ним еще одно.
– Второе послание?
– Вот именно.
– И что должно содержаться во втором послании?
– Извинения за первое.
Некоторое время Адрон смотрел на лиорна так, словно с трудом сдерживал рвущуюся наружу ярость. И то ли потому, что гнев Адрона был направлен исключительно на его величество, то ли из-за того, что Айрич обладал врожденным чувством такта, позволявшим ему безнаказанно делать подобные заявления, герцог в конце концов решил сдержаться.
– И все же почему я должен приносить извинения, ведь император нанес мне оскорбление?
– Потому что он император, – ответил Айрич.
– Значит, его подданные обязаны терпеть подобное поведение?
– Да, – кивнул Айрич.
Адрон внимательно смотрел на лиорна, обдумывая новую мысль об отношениях между подданными и императором.
– Почему? – не выдержал он.
– Да если знать перестанет проявлять уважение к Империи, что заставит крестьян уважать знать?
– Похоже, я уже слышал подобные доводы, – признал Адрон. – Однако мне кажется, что если его величество не будет проявлять достаточного уважения к дворянам, то он тем самым вдохновит крестьян на аналогичное поведение.
– Разве не лучше продемонстрировать пример послушания и уважения, нежели мятежа?
Адрон сделал шаг вперед, остановился напротив лиорна и воскликнул:
– А кто говорил о мятеже?
Айрич, который так и остался сидеть, лишь пожал плечами.
– Если кто-то оскорбляет своего сюзерена и рассчитывает, что тот никак на это не отреагирует, то он поступает глупо. Или он хочет прославиться как мученик, и его ждет арест, или станет мятежником, если ему воспротивится. Я знаю, ваше высочество не глупец; и сильно сомневаюсь, что вы намерены стать мучеником.
Адрон пристально посмотрел на Айрича, а потом рассмеялся.
– Вы тоже отнюдь не глупец, лиорн.
Айрич молча поклонился.
– Мятеж я еще не начал, и у его величества есть возможность принести свои извинения, – продолжил герцог Истменсуотча.
– Ваше высочество, вы, несомненно, не хуже меня понимаете, его величество никогда не принесет вам свои извинения.
– Разумеется. И все же надеюсь, что ошибаюсь. Во имя всех Богов, он должен передо мной извиниться, точнее, перед моей дочерью. Так обращаться с отпрыском наследника от Дома Дракона... но сейчас речь не об этом. Пожалуй, вы правы, я не жду извинений о его величества.
– Тогда чего вы ждете? – спросил Айрич. – В состоянии ли ваше высочество противостоять силам целой Империи?
Адрон слабо улыбнулся, взглянул на мозаику пурпурных камней и сказал:
– Может, и да.
– А вы этого хотите? – осведомился Айрич.
Адрон нахмурился и ничего не ответил.
В то время как в лагере лорда Адрона осмыслялись вопросы морали (или, как сказал бы Демон Найтсфорда, этики), в самой Драгейре обсуждались совсем иные проблемы. И в данном случае никто не думал об этике (или морали), хотя не вызывало сомнений, что любой благородный господин пришел бы в ярость при упоминании темы разговора – он касался хладнокровного убийства, совершаемого при помощи хитрости, а не умения.
