— Слава богу, — ответил Чекай, недоверчиво поглядывая на Борека.
— Ну и как оно, ничего? — спросил тот.
— Да вроде ничего, не мокрое, — ответил Чекай.
— А ты что ж, коня у Маловича будешь покупать? — продолжал Борек.
— Да нет, не буду, — отвечал Чекай, заглядывая в кузницу, где еще догорали в горне угли.
— Надо бы тебе жениться, Чекай, — произнес ни с того, ни с сего Борек.
Чекай ударил рукой по лавке.
— Нет, сосед, не женюсь я, мы только что об этом с Мишо говорили. А что это ты меня все выспрашиваешь да советуешь? — Он подозрительно посмотрел на Борека, который отвечал ему добродушной улыбкой.
— Да просто так, — ответил Борек, — ну, а плуг-то ты починил?
— Починил, — отрезал Чекай.
— Пора опять коней ковать, завтра в лес поедем, — продолжал Борек. — Мальчишка утром приведет.
— Ладно, пусть приводит, — сказал Чекай.
— Ты что, и вправду никогда не женишься? — снова спросил Борек.
— Сказал нет, значит, нет, — решительно ответил Чекай, вытирая со лба пот. — Теплый вечер сегодня, — добавил он и опять уставился на кузницу, чтобы только не смотреть через улицу, где в воротах стояла дочь Борека Кася.
— Касенька, — крикнул Борек дочери, — принеси-ка нам кислого молочка.
Чекай стукнул кулаком по скамейке.
— Ты что, — испугался Борек.
— Да ничего… Комары — развелось их тут после дождя, — оправдывался кузнец.
С кринкой кислого молока подошла Кася, веселая, с блестящими глазами.
— Присядь-ка с нами, Касенька, — пригласил Борек дочку. — У Чекая всем места хватит.
Кася подсела к Чекаю и посмотрела ему прямо в лицо.
— Рассказал бы что-нибудь, Чекай, — сказала она, легонько хлопнув кузнеца по руке, — а то все в сторону смотришь да бурчишь чего-то.
Кузнец Чекай и вправду что-то бурчал себе под нос.
— Приходит ко мне позавчера молодой граф Пупильский, — начал Чекай. — Шел он на прогулку и остановился возле кузницы. А я как раз старосте ось чинил. Бью по раскаленному железу. Молодой граф посмотрел и говорит:
— А ну, кузнец, дай-ка мне молот, может, и я так смогу.
Я говорю:
— Если желаете, пожалуйста, ваша милость, но только…
— Никаких «но», — говорит молодой граф. Схватил молот и давай по железу бить. Искры вокруг так и посыпались. А молодой граф в легком летнем костюме был. Ну, куски окалины и прожгли ему брюки и жилет.
— Ты все про свое, — улыбнулась Кася.
— Э-э, пойду-ка я спать, — сказал Чекай. — Уж и луна взошла.
— Приходи к нам в воскресенье после обеда, рябиновки выпьем, — сказал Борек. — Сам делал. Каждая рюмка сама в горло проскакивает. Соседи придут, посидим, поговорим. Вот и старый Мишо придет. Верно, Мишо? Выпьем как люди, споем.
Он пожал Чекаю руку, а Кася так сжала другую, что тот снова что-то забурчал.
— Прощай, Чекай, — сказала она и вызывающе глянула ему в глаза.
Когда они ушли, кузнец медленно вошел в кузницу и перво-наперво разбудил своего подручного Йожко, который дремал в углу, на попоне.
— А ну-ка, давай поборемся, — рявкнул Чекай прямо ему в ухо и не успел тот опомниться, как Чекай обхватил его, ударил оземь, сел на грудь и, дико вращая глазами, сказал:
— Ну что, получил?
На другой день один из приятелей Йожко рассказывал, что мастер Чекай не иначе умом тронулся. Это подтвердил в разговоре со старостой и закалянский учитель Становский.
— Приходит ко мне утром Чекай и ни с того ни с сего говорит: «Пан учитель, вы в этих делах понимаете. Правда ли, что если кто не хочет жениться, то никогда и не женится». Я говорю: нет. Видели бы вы кузнеца! Подбросил вверх шапку и начал меня благодарить. Минут пятнадцать благодарил. Потом ушел, но скоро вернулся и притащил улей с пчелами. — Это вам, говорит, за услугу, пан учитель. В тот день Йожко не спал в кузнице, он поплевывал на ладони и натирал их канифольным порошком, чтобы руки не скользили, если вдруг мастеру снова вздумается с ним бороться.
Но этого не случилось, потому что мастер пригласил его вечером в трактир выпить рюмочку-другую «крепенького».
