— Что случилось? — промолвил он, заикаясь от страха.
— Честь имею доложить: летим, согласно приказу, — вежливо ответил бравый солдат Швейк. — Господин поручик сказал: «Летите ко всем чертям». Мы и полетели.
— А где сядем? — стуча зубами, осведомился любознательный майор.
— Осмелюсь доложить: не могу знать, где сесть придется. Летим, согласно приказу, а самолет вести я могу только кверху. Вниз не умею. Нам с господином поручиком никогда не доводилось: наверх заберемся, а оттуда вниз всегда падаем.
Альтметр показывал тысяча восемьсот шестьдесят метров. Майор, судорожно вцепившись в поручни, кричал по-румынски:
— Deu, deu — боже, боже!
А бравый солдат Швейк осторожно оперировал рулем и пел, пролетая над Альпами:
Майор громко молился по-румынски и сыпал проклятиями, а в чистом холодном воздухе разносилось звонкое пение бравого солдата Швейка:
Под ними сверкали молнии, бушевала буря.
Майор, выпучив глаза, глядел вперед.
— Будет ли этому конец? — спросил он хриплым голосом.
— А то как же, — с улыбкой ответил бравый солдат Швейк. — По крайности, мы с господином поручиком всегда куда-нибудь падали.
В это время они находились где-то над Швейцарией и летели на юг.
— Немножко терпения, осмелюсь доложить, — продолжал бравый солдат Швейк. — Как бензин кончится, так обязательно упадем.
— Где мы?
— Имею честь доложить: над водой летим. Пропасть воды. Видно, в море падать придется.
Майор Грегореску, лишившись чувств, защемил свое толстое брюхо между поручнями и совсем завяз в металлических конструкциях.
А над Средиземным морем разносился голос бравого солдата Швейка:
