Раз она обратилась к господину, севшему рядом с ней и не сказавшему ей ни слова, с вопросом:
— Что вам от меня надо, сударь?
— Ничего, деточка.
— Я вам не деточка, понимаете? И мне прекрасно известно, зачем вы здесь сели. Вы собираетесь заговорить со мной об осени, о том, как падают пожелтевшие листья, о том, что ваша жизнь — тоже осень, в ней нет солнца, и как его вам не хватает. Но меня на это не поймаете. Будьте здоровы. — И с обиженным видом удалилась.
Он растерянно глядел ей вслед, бормоча себе под нос:
— Девчонка с ума сошла! У меня и в мыслях не было с ней заговаривать. Я слова ей не сказал!
А достойная Боженка Графнетрова шла по дорожкам Стромовки, твердя про себя: «Ловко я его срезала!.. Даже здесь девушке нет покоя от мужчин!»
Но как-то раз на другом конце Стромовки она на свой вопрос получила грубый ответ:
— Тогда чего вы сюда шляетесь?
Ее самолюбие было глубоко этим задето, и она здорово отругала обидчика.
Часто она думала, бродя по дорожкам Стромовки: «Вот, привел бы бог, кто-нибудь попробовал бы меня поцеловать: я дала бы этому человеку пощечину и убежала!»
Так она и поступила с одним господином, сидевшим на скамейке, на которую она решила сесть. Он осведомился, что у нее за книга. Боженка сама не знала, какая у нее книга в руках, так как не заглядывала в нее.
— Сударь, — ответила она. — Это ловушка, я очень хорошо понимаю: так завязывают знакомства. Но меня не проведете! Потом вы назовете меня какими-нибудь ласковыми словами и потребуете поцелуя, но я вам покажу!
Она дала ему пощечину и убежала.
Ночью она спала спокойно и видела во сне, будто рубит мужчинам головы. Сон был такой приятный, такой яркий и красивый… Но наступило утро, и пришлось вставать, так как отец послал ее в банк получать какие-то деньги.
Она охотно отправилась туда, потому что никто из тамошних молодых людей не обращал на нее внимания, после того как она не раз заявляла им, что считает их распутниками.
Ей выплатили по чеку триста крон, и она пошла домой, гордая, смелая, спрятав деньги в сумочку.
У выхода ей встретился красивый черноглазый молодой человек в элегантном костюме.
Поклонившись, он учтиво промолвил:
— Простите, мадемуазель. Вы не скажете, как пройти на Лазарскую улицу?
Такого вопроса ей никто еще не задавал. Мгновение поколебавшись, она ответила:
— Пойдемте, я покажу вам. Я иду на Смихов.
Они пошли. Он извинился, объяснил, что приехал из Пльзени, и просил ее не сердиться.
Она возразила, что не сердится, но что все мужчины лживы.
— Вы правы, они негодяи, — согласился он.
Это ей понравилось. В глазах ее, обращенных на него, уже не было выражения: «Меня вы, сударь, не проведете!»
А когда они на Перштыне попали в толпу, этот милый, славный молодой человек вырвал у нее сумочку и скрылся.
Золотая моя Боженка Графнетрова! Что делалось, наверно, в твоей невинной головке, когда тебя же потом обзывали дома потаскушкой и попрекали тем, что ты бегаешь за мужчинами!
Какой мучительный получился роман, смиховская Гретхен!
Весенние настроения
Наконец-то пан Гартл решился издать книгу стихов о весенней природе. Этой решимости он, разумеется, был обязан женщине. Женщиной же этой была не кто иная, как м-ль Милена, прочитавшая в одном из модных журналов, что возлюбленные призваны вдохновлять своих избранников на великие дела. Поначалу пан Гартл сопротивлялся, утверждая, что человек, построивший, например, обсерваторию, любовницы не имел.
Она заплакала, испытанно, примитивно и в то же время как-то изощренно всхлипнула, как эти существа умеют, и потом начала говорить о банальности и прозе жизни. А после вкрадчиво прошептала:
— Знаешь, стоит тебе только захотеть, и я вдохновлю тебя на великие дела. О, если б ты умел писать стихи и посвящал их мне…
