свежезеленые. Сады террасами спускаются к озеру, зеленые улицы, отели, новая Тиверия, квартал, который называется Кирьят Шмуэль.
Облака закрывают гору Хермон и снег на горах.
Утром я хожу купаться в теплых источниках, иногда даже спускаюсь пешком, не в автобусе, который я избегаю. Потом я завтракаю в новом парке на берегу, читаю или рукодельничаю, после обеда отдыхаю, иду пить кофе в кафе, где играет джаз и где можно встретить знакомых. Я еще никогда так не лентяйничала и не лечилась. Большею частью я ездила учиться или работать, а теперь я настоящая курортная дама. На субботу приезжает иногда Марк. Если есть вечером концерт или приличное кино, я хожу, но тогда мне кажется, что я сижу в арабском синема [кино-театре], потому что вся молодежь местная говорит по-арабски, это еще доиммиграционное население и его дети — те, кого называют «старый ишув».
2 января 1945 года
Сегодня 25 летний юбилей нашего палестинского пребывания. Марк заехал за мной на машине, и мы поехали кататься по колониям. Были и в некоторых кибуцах в Иорданской долине. В Кинерете[832]. В Дгании. Нам показали все новое, что было выстроено за последние годы. Очень красивый детский сад в швейцарском вкусе, с видом на озеро. Затем ботанический, зоологический и агрономический музей, сад имени Руппина с тропическими и субтропическими растениями, новая читальня, площадки роз (тридцать разных сортов), центральная школа для всего округа, огромная новая столовая, много бетонных дорожек и специальные краны для мытья галош, чтобы не ступать на дорожки с грязными ногами. А эти галоши оставляются тут же у крана, так что в домах должно быть чисто. Школа рассчитана на 300 детей, мы присутствовали перед их обедом. Учителя читают вслух отрывки из Библии, что заменяет традиционную молитву (
Мы с Марком остались очень довольны этой поездкой и радовались встрече с теми знакомыми, которые нас помнили еще из России.
В Кинерет детский сад обставлен не с меньшей роскошью, чем в Дгании. Я думаю, что можно начать говорить о «счастливой Палестине», как русские до войны говорили о «счастливой России», и не для пропаганды, а потому что достаточно посмотреть на лица наших детишек, чтобы утверждать, что мы счастливы.
В Кинерет мы были на могиле моей старой приятельницы, Рахель <Блювштейн> — поэтессы. Вечером мы вернулись усталые в Тиверию. Наш юбилей мы провели так, как хотели, но про бутылку вина, запечатанную 25 лет тому назад, — забыли.
17.1.45
Читаю и увлекаюсь Прустом.
Мы с Марком видели ужасные фильм, который называется «Гитлеровские дети». Это те насильственные браки и навязанная любовь и роды, которые теперь проводятся в Германии. Этого еще никогда не было в мире. Даже не во время «похищения сабинянок» [833] их делали законными женами. И когда родители заставляли по сватовству выходить замуж, тогда была возможность жить и привыкнуть и полюбить человека. Теперь же это простое спаривание, как в конных заводах или в коровниках. Я как-то читала, что, когда арабы спаривают лошадей хороших арабских пород, они стараются кобыле найти соответственного коня, той же расы, считаясь со вкусом животного. Для этого иногда возят лошадь в отдаленную деревню или на ее родину, чтобы акт был не насильственный, а добровольный. В Германии же возвращаются к «закону первой ночи», как это было в Средние века.
Мы ездили в кибуц Эйн-Гев в моторной лодке. Затем были в Геносаре, Мигдале, Табхе, в кибуцах Ашдот Яков и Афиким. Эти поездки бесконечно интересны. Все эти кибуцы строились главным образом во время беспорядков и войны в ударном порядке. Тем не менее уже есть прекрасные сады, лужайки, цветы на продажу, оранжереи, леса и рощи.
Детские сады строятся по новой системе, в каждой группе всего пять детей: чтобы садовница могла с ними легко справиться, без лишнего персонала, и чтобы дети чувствовали себя, как в семье, а не как в интернате. Они имеют отдельный домик с маленькими ванными, душами, уборными. Комната для игр с кукольным домиком, массою пособий и игрушек, и спальни [как в сказке про Беляночку и семь гномов]. Столовая и кухня своя — это такая роскошь, которой себе не могут позволить не только рабочие в городе, но и люди со средним [заработком] <достатком>.
Столовые и кухни в Иорданской долине построены и оборудованы по последнему слову гигиены, экономии сил и продуктов. Все варится на электричестве и на пару. Газовые плиты как пособие[834] для диетической кухни. Есть целые дома-холодильники, что очень важно в жарком иорданском климате. Столовая в кибуце Афиким, например, имеет новую мебель, столики рассчитаны только на шесть человек, чтобы легко было сесть и встать, не мешая соседям, и чтобы создать интимность при еде. Пища горячая, самовары развозятся на тележках или впаяны в стены. Прежние полутеплые чайники с водой уже нигде не видны. Вся пища развозится в паровых ваннах (Wasserbad) или на подносах, нагреваемых электричеством. Словом, когда я, хозяйка, все это увидела, у меня загорелись глаза, и я захотела у нас в больнице устроить все не хуже, чем в кибуцах.
Мы видели еще несколько фабрик: фанеры, бочек, ящиков для апельсин, и центральную молочную станцию «Тнува» в Дгании, и маленькую, но благоустроенную больницу в Ашдот Яков, где женщины могут рожать, не прибегая к иногородним больницам (что важно при повторных родах, когда роды наступают преждевременно и нет возможности вести роженицу в город). Городские больницы стоили кибуцам всегда много денег и забот, поскольку
