11.8.45[860]
Война на Дальнем Востоке приближается к концу. Пустили в ход атомные бомбы. Если этими бомбами можно кончить войну, хорошо, но если они послужат началом третьей войны, то очень плохо. Если их пустят в ход в следующих войнах, исчезнут те поколения, которые будут рассказывать о великих изобретениях: бомбах, роботах, атомах и проч. Может быть, так будет лучше. [Но японцам в наказание за разбой в Китае и насилие над женщинами — ничего другого и не полагалось.]
25.8.45
Рут приехала в свой годичный отпуск, и мы с ней выходим почти каждый вечер. Слышали концерт Темели — французская музыка.
5.10.45
Меир ездил в Эритрею и, слава Богу, окончательно вернулся в страну.
На днях у нас был красивый национальный праздник: открытие нового театра «Габима». Отделанный махагони, уложенный красными коврами, первый изящный комфортабельный театр — с фойе, с буфетом, вешалкой для платья, уборными для артистов, кулисами, сделанными по последнему слову техники. Все почти мужчины были в смокингах, дамы в вечерних туалетах. Теперь мода на длинные черные юбки с белыми блузами, с длинными рукавами и высоким воротником, из местного материала — креп, — и выглядело все это очень нарядно. Артистки все были в вечерних туалетах (из того же крепа). Оркестр играл Бетховена, Энгеля, Ратхауза[861], были речи артистов и благодарственная молитва:
Только Верховный комиссар МакМайкель не удостоил своим посещением этот вечер и прислал вместо себя мелкого чиновника из Яффы или Луда.
Я читаю последнюю книгу Стефана Цвейга «Вчерашний мир». Если бы Цвейг нам принес свой талант и культуру и красивую душу — шенгейст, — он бы не погиб[864].
15.11.45
Мы с Марком снова поехали в Тиверию, и на этот раз решили поехать в Верхнюю Галилею в кибуцим, которые мы еще не видели: Дан и Дафна, это у истоков Иордана, и снова в Аелет Гашахар и Кфар Гилади и в Метулу. Видели Хермон и водопад Танур[865] («печь») издали.
Статуя «Рычащий лев»[866] на братской могиле в Тель-Хай мне понравилась. Идея и замысел скульптора выступает ясно. Лев — это еврейский народ, народ вопиющий, рычащий в пустыне, раненый, жаждущий и голодный. Это пророк, вопиющий в пустыне.
Дан и Дафна построены уже на новых началах. Теперь стараются не повторять ошибок первого строительства: строят солидно, удобно, красиво и благоустроенно. Когда я сравниваю все виденные мною за последние годы колонии с теми, в которых жили и живут мои дети, я думаю, что много энергии, и сил, и здоровья у наших детей истрачено понапрасну. У моих детей еще теперь кухня не на высоте, также столовая и детские дома. А школа и вовсе ютится в бараках, и детей перебрасывают с места на место. В их школу временно сажают[867] новоприбывших беженцев, там плодятся насекомые, и потом их нужно выводить новым средством ДДТ. Здесь же все рационально, стабильно (разумно и постоянно).
Источники Иордана зелены, прекрасны, олеандры всех цветов в Вади Элькади (Источники Судьи), все утопает в зелени. Есть масса воды, живописная местность, и радостно видеть, что мы не <всегда> в пустыне.
* * *
В Тиверии в кафе поют все те же частушки: русские, польские, на идиш и на иврит. Песенка, которая трогает все сентиментальные сердца: «Письмецо матери» (Brievele von der Mamen[868]).
По дороге обратно в Тель-Авив мы заехали в колонию Нагалал, где есть много новых построек и посадок. [Эта колония построена кругом, и в каждом секторе самостоятельное хозяйство, хотя полевые работы делаются сообща и сбыт тоже общий.] Школа агрономическая сильно разрослась.
Были также в Гинегаре, вблизи леса имени Бальфура[869]. Все эти земли были у арабов больше чем запущены: здесь была буквально пустыня, свалка, а трудами пионеров эта часть Палестины превращена в рай земной. Много труда и жертв (при выкорчевывании камней) было затрачено на мелиорацию земли. Лучшие и самые плодородные места Изреэльской долины были сплошные болота и источники малярии, а евреи их превратили в оазисы. Когда я вижу еврейскую колонизацию, я себя утешаю: враги умирают, враждебные нам министры теряют свои посты, а еврейский народ жив и будет жить — ?? ????? ??!
