почти ничего.
— Да, конечно. Не будете ли вы так любезны попросить Марселя подойти к нашему столику? Мне хотелось бы задать ему несколько вопросов. Быть может, он видел что-то, что ускользнуло от вашего внимания.
Хозяин кафе пожал плечами с таким видом, словно хотел сказать: «Ну и денек!» Однако тем не менее направился к стойке и подозвал молодого человека, обслуживавшего столик в дальнем углу.
Марсель оказался юным, худощавым, белокурым и симпатичным. Похожим на молодого Жан-Пьера Омона. И к тому же он, видимо, завивался.
— Да, заказ принимал я. Но ничего необычного не заметил. Они просто сидели и довольно мило беседовали. А когда все это случилось, я уже ушел, вы же знаете.
— О чем они говорили? — спросил Хоб.
Марсель вытянулся с оскорбленным видом.
— Я никогда не подслушиваю разговоры клиентов, мсье!
Тут вмешался Жан-Клод.
— Слушай сюда, mon vieux![180] Я с тобой не шутки шутить пришел. Ты ведь официант, n'est-ce pas?[181] А официанты все любят совать нос не в свое дело. Так что давай, выкладывай, что тебе удалось подслушать. Иначе я приду сюда еще раз, да не один, а с дружками. Не с такими, как мой коллега Хоб. Хоб — он джентльмен. А мои дружки умеют добиваться своего, понял, мальчик? Мы заставим тебя рассказать даже про то, чего не было. Так что лучше бы сказал нам все сейчас по-хорошему и избавил нас от хлопот, а себя — от неприятностей, понял?
Хоб поморщился, однако промолчал. Он не одобрял методов Жан-Клода, считая их чересчур грубыми. Но, следует признаться, эти методы были действенными. Удивительно, до чего просто запугать человека!
— Мсье, вам незачем мне угрожать, — с достоинством ответил Марсель. — Повторяю, я не привык подслушивать. К тому же они говорили по- английски и по-испански, а я этих языков не знаю.
— Не испытывай мое терпение! — пригрозил Жан-Клод. — Ты что-то знаешь, провалиться мне на этом месте! Я это вижу по твоей глупой харе и по тому, как ты переминаешься с ноги на ногу. Кончай вилять! В последний раз говорю, рассказывай все, что может нам пригодиться.
— Я почти ничего не знаю, — сдался Марсель, — но, может, вам пригодится карта?
— Карта? Какая карта? Про карту хозяин ничего не говорил.
— Должно быть, они убрали ее прежде, чем он подошел.
— Ну, так что за карта?
— Они тыкали в нее пальцами и смеялись. Мсье, я действительно не понимал, что они говорят. Но вели они себя так, словно обменивались воспоминаниями и указывали на места, где произошли какие-то события.
— А что за карта?
— Дорожная карта, с расположением бензоколонок. Испанская.
— А какого места?
— Я не видел. Наверно, часть Испании.
— Оч-чень хорошо, — сказал Жан-Клод. — Ну, раз ты начал, так продолжай. Что еще?
— Больше ничего, мсье.
— Должно быть что-то еще! Как выглядел тот человек?
— Он сидел в тени. Но я приметил, что он очень загорелый. Похоже, средних лет. И на пальце у него было кольцо с изумрудом.
— Ты уверен, что это был изумруд?
— Может, и стекляшка, откуда я знаю? Но она была бриллиантовой огранки. Какой дурак станет так возиться со стекляшкой?
— Что еще ты можешь сказать про его внешность?
— Ничего, мсье.
— Ну, тогда насчет их разговора. Хоть что-то ты помнишь?
— Только «a votre sante».[182] Это они сказали по-французски. Когда чокались. Потому я и запомнил.
— Который это сказал?
— Другой. Не тот, которого убили.
— А тот, которого убили, что ответил?
— Он ответил: «И вам того же, сеньор».
— Сеньор — а дальше? Имя он назвал?
— Понятия не имею. Он издал такой странный булькающий звук. Возможно, это было испанское «р», мсье. Остального я не разобрал. Это все, мсье!
