Города. — Это настоящая икра, Хоб, а не какая-нибудь жуткая датская подделка из трескового фарша.
Хоб отметил, что она чрезвычайно быстро оправилась от шока при известии об убийстве Стенли.
— Икра настоящая? — переспросил Хоб. — Хорошо. А то я беспокоился на этот счет.
Оба успели поприветствовать с десяток знакомых, пробегавших мимо «по делам», которые занимают большую часть суток любого жителя Ибицы. После пары рюмок домашней водки Аннабель, наконец, разговорилась.
— До прошлого месяца я проводила со Стенли Бауэром довольно много времени. Мы вместе ходили на вечеринки. Это было после того, как я порвала с Этьеном. Между нами ничего не было — он ведь был голубой, ты же знаешь. А теперь его убили… Мне не особенно хочется о нем говорить.
Хоб ждал. Аннабель улыбнулась и заказала у нависшего над столиком официанта коктейль с шампанским.
— Что, и все? — спросил Хоб. — Это я мог бы узнать у первого встречного, и обошлось бы мне это в рюмку коньяка.
— Ну, а я чем виновата? Спроси еще о чем-нибудь!
— Когда ты виделась со Стенли в последний раз?
Аннабель прикусила длинный алый ноготь и призадумалась.
— Думаю, вечером накануне того дня, когда он улетел в Париж. Мы обедали у Арлен.
— Он не говорил, зачем едет в Париж?
— Сказал, что ему надо разобраться с каким-то делом, но с каким — не говорил.
— А потом?
— Наверно, он собирался вернуться сюда. Точно не знаю.
— Он не выглядел нервным, озабоченным, что-нибудь в этом духе?
— Стенли? У него был такой вид, словно у него вообще нет проблем и никогда не было.
— Замечательно… — буркнул Хоб. — А не встречала ли ты его с темнокожим или смуглым мужчиной, по всей видимости, испаноговорящим, вероятно, испанцем или латиноамериканцем, который носит кольцо с большим изумрудом и в имени которого встречается двойное испанское «р»?
— Не припомню такого.
— Слишком уж быстро ты ответила! — заметил Хоб.
— В смысле?
— Ты даже не дала себе труда подумать. Это заставляет меня прийти к выводу, что ты знаешь, о ком идет речь.
— Да нет. Я просто знаю всех знакомых Стенли. Это в основном французы и англичане. Ни одного латиноамериканца среди них нет.
— Может, ты хочешь еще коктейль с шампанским?
— Я его закажу, не беспокойся. Официант!
— Ты знала, что Бауэр собирается делать в Париже?
— Хоб, я вообще его довольно мало знала. Мы просто хорошо веселились вместе. Почему ты меня об этом расспрашиваешь?
Хоб закурил «Румбо», закашлялся и отхлебнул глоток своего «Сан-Мигеля».
— Жаль, что ты спросила. Я-то рассчитывал заманить тебя в ловушку и вынудить во всем сознаться!
— Ну, раз уж не вышло, скажи, зачем тебе все это?
— Да вот, французская полиция интересуется.
— В самом деле? И что, награда назначена?
— Аннабель, если бы за это была назначена награда, я бы тебе так сразу и сказал. Если за это заплатят, я выделю тебе твою часть. Но все-таки, расскажи мне о Стенли. Ты ведь любишь бывать в Париже?
— Конечно. А что?
— А то, что инспектор Фошон, мужик, который ведет это дело, позаботится о том, чтобы ты познакомилась с традиционной французской вредностью. Если ты не согласишься нам помочь. Как только ты появишься в Париже, тебя возьмут и допросят по всем правилам. Он может даже организовать тебе неприятности.
Аннабель спокойно поразмыслила над этим.
— Ну, тогда я просто не поеду в Париж.
— Но почему тебе отказываться от поездок в Париж, если тебе нечего скрывать?
Аннабель поколебалась…
— Хоб, я недостаточно хитра, чтобы водить тебя за нос. На самом деле я просто ничего не знаю. Господи! Убили Стенли! Стенли убили! Вот невезение!
— По-моему, невезение здесь ни при чем.
— Да нет, я имею в виду, что это мне не повезло. Стенли-то, он вообще был невезучий. Не надо мне было давать ему взаймы триста фунтов на эту
