который убежал через запасной выход и был доставлен на место несколько дней спустя Королевским отрядом северо-западных горных видений.
— Вы не уловили главного, Кромптон, — сказал Секюйль после того, как все успокоилось и было водворено под его контроль, а стул, опрокинутый убегавшим йети, поднялся, несколько сконфуженный тем, что не устоял перед каким-то призраком. — Вы что, и в самом деле полагаете, что я собираюсь принудить вас включиться в мою Игру?
— А как еще я мог истолковать ваши слова?
— Вам показалось, — сказал Секюйль. — А мне кажется, что стрелка синхронизатора все ставит на место. Адрес мистера Лумиса: Пандерер Уэй 4567, южный берег Пальметто, Западные Сады, Южный Ситесф. Днем он работает в отделе эпизодов Театра галактических наслаждений в Садах Рюи.
Кромптон был ошеломлен. И только спустя какое-то время сумел пролепетать:
— Премного вам благодарен.
— Всегда рад служить, — сказал Секюйль.
— А теперь что?
— Вы о чем?
— Вы мне оказали такую любезность. Чем я обязан?..
— Оставайтесь таким же милым, как сейчас, — сказал Секюйль.
— Но я-то думал, что нужен вам в вашей Игре!
— Это не важно, — сказал Секюйль.
— Я никогда не говорил, что не хочу помочь вам, — пробормотал Кромптон. — Все это произошло так…
Секюйль нежно проводил его до дверей.
— До свидания, Кромптон. Очень может быть, что мы встретимся при совсем других обстоятельствах. Но за поддержкой обращайтесь ко мне в любой момент. И, насколько временная комбинация связанных энергий может пожелать удачи другой такой же временной комбинации, — желаю вам всяческой удачи.
Дверь захлопнулась. Кромптон, чувствуя себя совершенно сбитым с толку, устремился в беспросветную ночную мглу.
Глава 4
Кромптон нанял дешевый орнитоптер и отправился в отдел эпизодов Театра галактических наслаждений в Садах Рюи. Эта часть Садов была отведена под нужды гуманоидных существ и их ближайших сородичей. В данную группу входили: люди, алиноподы, гнолы, сабистые тэдики, барбизаны с Гростарка II, неугомонные двухсуставчатые трелизонды, коварные, приторно-улыбчивые лунтеры и их соседи — сверхизменчивые муны.
Миновав главные ворота, Кромптон заметил стройного, энергичной наружности молодого человека в джинсах и очках в черной оправе; он сидел и печатал на портативной машинке, пристроенной на коленях. Кромптон с удивлением посмотрел на него, тот поднял голову и сказал:
— В чем дело?
— Хотелось бы узнать, чем вы тут занимаетесь.
— Пишу роман, — ответил молодой человек, продолжая печатать. — Наш диалог тоже войдет в него, естественно. Завистники обвиняют меня в том, что я высасываю все из пальца, а я пишу только то, что слышу и вижу.
— Мне кажется… — начал было Кромптон.
— Не беспокойтесь, — сказал писатель. — Ни один диалог, начинающийся словами «мне кажется», не сулит ничего забавного. Давайте-ка я произнесу речь по этому поводу. Существует несколько прелестных эпиграмм, с которыми вам, вероятно, не довелось ознакомиться. Например…
— Терпеть не могу, когда предложение начинается со слова «например», — прервал его Кромптон.
— Я собирался переписать это. «Противоречу ли я себе? Тогда прекрасно, ибо в своих противоречиях я велик, я вмещаю в себя чудеса». Как хорошо написал это старина Уитмен! До чего уместна здесь эта концепция…
— Мне нужно идти, — сказал Кромптон.
— До свидания, — сказал писатель. — Это будет короткая, но хлесткая сцена.
— Должно быть, хорошо быть писателем, — сказал Кромптон.
— Все равно что слизняком ползти по нескончаемому листу бумаги.
— Это ужасно, — сказал Кромптон. — Может быть…
Но писатель не слушал предложений, начинавшихся со слов «может быть». Его внимание привлекло неожиданное появление толстяка,
