— А что за суп?
— Куриный бульон с ячменным отваром. Ну попробуй хотя бы.
— Ладно, только бисел.[226] Но если ты думаешь, что это значит, что…
— Потом, потом потолкуем, — сказал Кромптон. — А теперь,
Дальше обед проходил спокойно, только при переменах блюд Лумис неустанно поминал свою еврейскую маму. Покончив с обедом, Кромптон расслабился, задремал и в рассеянности упустил контроль над телом.
Лумис ловко воспользовался случаем и тотчас вступил в разговор со смешливой рыжеволосой дамой за соседним столиком. Она оказалась женой дизайнера по шлюзам с планеты Дрюиль V, а на Йиггу летела к родителям отдохнуть. Звали ее Алиса-Джун Нети. Небольшого роста, очень живая, с сияющими глазами и стройной, но округлой фигуркой, она тоже скучала в этом долгом космическом путешествии.
Отстраненный, витающий в облаках Кромптон затуманенным взором наблюдал за развитием интимных отношений, за их подмигиваниями и кивками, жестами и легкими, не всегда пристойными намеками. Вскоре они уже танцевали, а потом Лумис великодушно отступил и предоставил Кромптону контроль над телом. Кромптон нервничал, краснел, ноги порой не слушались его, но он был безмерно доволен собой. И обратно к столику провожал ее уже
В три часа ночи по корабельному времени бар закрыли. После прощального обмена любезностями с дамой Кромптон, пошатываясь, добрался до своей каюты на палубе Б и, счастливый, свалился в койку. Это был самый веселый день в его жизни. И теперь ему хотелось поваляться в постели и посмаковать свои впечатления.
Но это не входило в намерения Лумиса.
— Ну? — спросил Лумис.
— Что?
— Быстренько посикаем и — вперед! Нас же пригласили!
— Я не слышал никакого приглашения, — сказал озадаченный Кромптон.
— Она же недвусмысленно назвала номер своей каюты, — сказал Лумис. — А если учесть события этого вечера, то это было даже не приглашение, это было требование.
— Неужели все так и делается? — спросил Кромптон.
— Да, обычно именно так.
— Не могу поверить!
— Честное слово, Элистер, уж у меня-то есть опыт в этих делах. Так пошли?
Кромптон заставил себя подняться, но тут же снова свалился поперек постели.
— Нет, не хочу… не могу… То есть я хочу сказать, у меня нет…
— Да в таких делах отсутствие опыта — вовсе не проблема, — сказал Лумис, усаживая Кромптона на кровати. — Природа щедро помогает всякому раскрыть тайны важного, с ее точки зрения, акта, который совершают все живые существа, оказавшись вместе. Должен обратить твое внимание на то, что бобры, еноты, гремучие змеи, скарабеи и другие существа, не обладающие и сотой долей твоего интеллекта, легко справляются с тем, что тебе представляется непреодолимым затруднением. Ты не должен унижать род человеческий, Эл!
Кромптон встал, вытер пот со лба и сделал два нерешительных шага по направлению к двери. Потом вернулся и снова сел на кровать.
— Нет, это невозможно.
— Но почему?
— Это неэтично. Молодая леди замужем.
— Женитьба, — стал спокойно объяснять ему Лумис, — как свидетельствует вся история гомо сапиенс, изобретена совсем недавно. Задолго до этого существовали мужчины и женщины, и, соответственно, были между ними и определенные сексуальные отношения. Законы природы всегда выше и сильнее законов человеческих.
— И все же я считаю это аморальным, — вяло сопротивлялся Кромптон.
— Но с чего ты так решил? — удивился Лумис. — Ты-то не женат, а значит, твои действия ни у кого не могут вызвать нареканий.
— Однако молодая леди замужем.
— Да, замужем. Но это ее проблемы. В первую очередь она человек, а вовсе не собственность своего мужа. Богом ей дано право распоряжаться собой, и мы должны уважать это право.
— Мне такое и в голову не приходило, — сознался Кромптон.
— Итак, это по поводу жены. А что касается мужа — раз он ничего не узнает, он и не будет страдать. Более того, он даже выиграет. Алиса-Джун, чтобы загладить свою вину, будет с ним нежнее, чем прежде. Он все это отнесет на счет своей сильной личности, и его «я» воспрянет. Вот видишь, в
