— Понимаю, — сказал Кромптон. — Хочу, чтоб вы знали; я собираюсь отыскать Дэна и сделать из него цельного человека.
— Плюньте вы на него.
Старик сплюнул на свой шишковатый левый кулак, следуя какому-то туземному обычаю неизвестного происхождения, и побрел назад к покосившейся веранде.
— Забавный парень этот Стэк, — заметил Лумис. — Эл, в какую яму ты нас толкаешь?
— Да, он, пожалуй, человек не из приятных, — откликнулся Кромптон. — Но у нас просто нет выбора. Без него не будет реинтеграции.
Лумис тяжело вздохнул.
— Где, по крайней мере, находится этот У-Баркар?
— На юге, — сказал Кромптон. — В самой что ни на есть неизведанной глубинке этой допотопной планеты.
— О, Бог мой! Опять?
— Я доставлю нас туда. Я уверен, что справлюсь с задачей, чего бы мне это ни стоило.
— Знаю, знаю, — проворчал Лумис. — Разбуди меня, когда все закончится. И он заснул.
Глава 7
У-Баркар представлял собой скопление плантаций, на которых пятьдесят землян работали надсмотрщиками, а две тысячи аборигенов сажали, растили и собирали урожай с дерева
Кромптон встретился с десятником, краснолицым верзилой по имени Гаарис. На бедре у него болтался пистолет, а вокруг пояса был аккуратно намотан бич из удава.
— Дэн Стэк? — переспросил десятник. — Ну как же, работал здесь почти год. Потом как-то внезапно исчез.
— Если вам не трудно, расскажите почему, — попросил Кромптон.
— Отчего же, пожалуй, — сказал десятник. — Только лучше поговорить за стаканчиком виски.
Он провел Кромптона в единственный в У-Баркаре салун. И там, потягивая пшеничное виски, поведал Кромптону историю Дэна Стэка.
— Он явился сюда с Восточного болота. Что-то у него там было с девчонкой — то ли он дал ей по зубам, то ли еще что-то. Но меня это не касается. Все мы здесь — или почти все — далеко не сахар, и думается мне, что там, в городах, были рады-радешеньки избавиться от нас. Да-а-а… Так вот, я поставил Дэна надсмотрщиком над пятьюдесятью йигганами на поле в сотню акров. Сначала он чертовски здорово справлялся с ними. — Десятник опрокинул стаканчик. Кромптон заказал еще и заплатил. — Я ему советовал погонять их, чтобы от них был толк: здесь в основном работают аборигены из племени чипетцев, а они народ злой, вероломный и крепкий. Мы заключили с их вождем контракт на двадцать лет в обмен на ружья. Этими же ружьями они пытаются расправиться с нами — ну да это уже другой разговор. У нас не принято делать два дела сразу.
— Контракт на двадцать лет? — уточнил Кромптон. — Выходит, йиггане фактически ваши рабы?
— Так оно и есть, — согласился десятник. — Кое-кто из хозяев старается приукрасить это дело, называют его временной кабалой или феодальной экономикой. Но на самом-то деле рабство — оно и есть рабство, и нечего тут финтить. Да и другого способа цивилизовать этот народец просто не существует. Стэк отлично понимал это. Здоровенный был малый, и с бичом управлялся — дай Бог каждому! Я думал, дело у него пойдет.
— Ну и… — подбодрил Кромптон десятника, заказывая очередную порцию виски.
— Сначала он был просто молодцом, — сказал Гаарис. — Лупил их своей удавкой, исправно получал свою долю и все такое прочее. Но не было у него чувства меры. Стал до смерти избивать своих ребят, а ведь замена тоже недешево стоит. Я уговаривал его не перебарщивать, но он не слушал. Однажды его чипетцы взбунтовались, и ему пришлось пристрелить восьмерых, чтобы усмирить их. Я поговорил с ним, что называется, по душам. Объяснил, что наша задача — заставить йигган работать, а не убивать их. Мы, конечно, списываем какой-то процент на потери, но Стэк зашел слишком далеко, и это стало сказываться на наших доходах.
Десятник вздохнул и закурил сигарету.
— Стэк слишком любил пускать в ход свой бич. Да и многим из наших парней это нравится, но Стэк просто удержу не знал. Его чипетцы снова подняли бунт, и ему пришлось прикончить целую дюжину. В драке он потерял руку. Руку с бичом. Думаю, чипетцы просто сжевали ее. Я поставил его на работу в сушильне, но и здесь он затеял драку и убил четырех чипетцев. Тогда терпение мое лопнуло. В конце-то концов, эти рабочие денег стоят, и мы не можем держать у себя бешеного идиота, который вышибает из них душу, как только ему что-то не понравится. Я дал Стэку расчет и послал его ко всем чертям.
— Он сказал, куда собирается идти? — спросил Кромптон.
