Блаунт был поражен.
— Но… Спасибо большое! А я-то думал, что в вашем положении…
— Вот еще! — сказал Стэк. — При чем тут мое положение? Я способен оценить артистизм. А вы большой артист, детка.
— Вы и в самом деле чувствуете? — спросил Блаунт. — И вы не считаете меня сумасшедшим?
— Вы такой же сумасшедший, как и я! — подмигнув, сказал Стэк. — Да я на вашем месте сделал бы то же самое, а я не сумасшедший, верно?
— Конечно! — сказал Блаунт. — Так вам и вправду нравится мой план?
— Я в восторге от него! — сказал Стэк. — С чего начнем?
— Первоначальные шаги я уже разработал, — с гордостью заявил Блаунт.
В этот момент Кромптону удалось перехватить контроль и крикнуть:
— Нет, я отказываюсь участвовать в этом и вам не позволю!
— Что это с вами? — спросил Блаунт.
— Да нет, — сказал Стэк, — это не я, это был Кромптон.
— А вы что — не Кромптон?
— Конечно нет. Я один из его компонентов. Мое имя Дэн Стэк.
— О! Рад познакомиться. Трудно поверить… То есть вы так похожи… А я Джон Блаунт.
— Я о вас все знаю, — сказал Стэк. — Я прошелся по файлам кромптоновской памяти.
— Тогда вам известно, что он сотворил со мной.
— Известно. И это не делает ему чести, — сказал Стэк. — Да и вообще он дерьмо порядочное. Господь свидетель, я не видел ничего, кроме тревог и мучений с тех пор, как он уговорил меня воссоединиться!
— Могу себе представить. Знаете, Дэн, вы мне нравитесь. Слушайте, я не прочь оставить вас при себе, если вас это устраивает.
— Еще как устраивает, — ответил Стэк.
— Мне ведь не с кем даже поговорить о моем деле, представляете?
— Уничтожение человечества — занятие, требующее одиночества, — согласился Стэк.
— Но мы должны отделаться от этого Кромптона.
— Точно. Вы читаете мои мысли. Что-нибудь сообразим. — Стэк хихикнул. — Раз уж мы займемся Кромптоном, прихватим заодно и Лумиса. Грош ему цена в базарный день!
— А вы интересно мыслите, — заметил Блаунт, обеими руками пожимая руку Стэка. — С вами будет приятно работать. А теперь пойдемте в мою комнату военных игр и займемся планом всеобщего уничтожения. Сначала я разделаюсь со всеми земными почтальонами. Хватит терпеть вечные задержки с доставкой моих важнейших посланий.
— Прекрасно, — сказал Стэк. — Пошли.
Глава 14
И в это мгновение произошел разрыв континуума. Он начался в виде мерцания, дрожания и сотрясений. Потом появились клубы желтоватого дыма, сгустившиеся в медведей коала, которые тут же попрятались под мебелью. Затем стены пошли пузырями и затрещали, кресла то вспыхивали ярким светом, то гасли.
Все это предвещало опасность вселенотрясения, которое изменяет все вокруг и, как правило, к худшему.
Комната преобразилась в римский Форум, в Башню торговцев, в застенок для предателей в Сан-Франциско, в торговый ореховый центр «Стакки» в Джорджии и наконец стала довольно небрежной копией греческого рекреационного зала из 2001 года.
В этом зале вокруг огромного стола из красного дерева сидели мужчины в ковбойских шляпах и черных шелковых масках.
Из потайной двери слева в зал стремительно вошел человек в серо-голубом костюме и теннисках. Это был Секюйль.
— Агр-р! — прохрипел Блаунт, и лицо его посерело.
— Да, — сказал Секюйль, — пришел час расплаты, Блаунт. Здесь собран Комитет по охране целостности повествования. Возможно, вам он лучше известен под названием «Архетип Бдительных».
— Бог мой, нет! — воскликнул Блаунт.
— Блаунт, вам действительно должно быть стыдно. Ваше вшивое Weltanschauung[239] никому не интересно. Это повесть о Кромптоне, а вы в ней всего лишь второстепенный персонаж.
