— Знаю, — ответила Зора. — Пойдемте со мной. Я сняла для этой цели комнату в каком-то паршивом отеле.
— Входите и садитесь, — пригласила она Дерринджера. — Вид у вас озадаченный, даже потерянный. Вы действительно что-то потеряли? Я умею находить потерянные вещи.
— Если можно так сказать, я ищу то, что потерял кто-то другой, — пояснил Дерринджер.
Она сочувственно посмотрела на него.
— Если можно так сказать, на самом деле он этого не терял.
— Да, так можно сказать.
— Хотите чашечку чаю? — неожиданно быстро меняя тему, спросила она.
— Да, было бы неплохо выпить чаю, — согласился он.
Зора поднялась и подошла к самовару, стоявшему в конце комнаты. Следя за нею, Дерринджер отметил изящество ее движений. Пышная юбка с голубым, зеленым и пурпурным лиственным узором колыхалась на крупных бедрах цыганки. Зора налила чаю, протянула ему чашку и пододвинула коричневые в крапинках кубики сахара. Дерринджер, взяв кубик, шумно втянул через него горячий чай. Неловкость сковывала его. Он сам не знал почему: возможно его смущало присутствие танцующего медвежонка в углу, вяло дожевывающего что-то похожее на губную гармошку.
Зора словно чувствовала глубокую и темную, как лесные сумерки, печаль, охватившую Дерринджера. Она взяла его руку в свои узкие ладони и стала изучать ее.
— Путь ваш будет долгим, — сказала она. — Если можно так сказать.
— Да, так можно сказать.
Они неожиданно рассмеялись, почувствовав и ответственность, и нелепость этого момента. Молодая цыганка — ей было не более двадцати, — поджав тонкие губы, покосилась на Дерринджера своими продолговатыми глазами. Инспектор почувствовал, как вдруг по его телу приятно разлилось тепло, навеянное чем-то знакомым, что казалось невозможным, но по дикой случайности было правдой.
— Кстати, о той вещи, которую вы ищете, — сказала она.
— Да, об этой вещи.
— У меня было странное видение. — Она закрыла красновато-коричневые цвета хны глаза. Ее пальцы крепче сжали его руку. — Я видела большой корабль, я не знаю, как вы его называете? Океанский… лайтер…
— Лайнер, — подсказал Дерринджер. — Вы почти угадали.
— Вы его ищете?
— Боюсь, что нет.
— О! — воскликнула она, широко открыв глаза. — Во всем виноваты эти бесконечно рождающиеся видения. Они одолевают меня безо всякого повода и причины, без какого-либо намека или ассоциации, которые помогли бы мне догадаться, чем же они вызваны. Ну ничего. Я попробую снова.
Ее длинные ресницы затрепетали и опустились, прикрыв узкие цыганские глаза. Медвежонок в углу с мрачным удовлетворением заворчал, дожевав последний кусок губной гармошки. Кошка, растянувшаяся поперек лежавшей на столе вышитой салфетки, одним концом накинутой на самовар, сладко мурлыкала, видя, должно быть, сны о далеком лете в другие времена и в другом месте… хотя служанки уже не было в живых… или просто так казалось, в тот странный момент, когда нечто незнакомое неожиданно вторглось в привычную жизнь.
— Я вижу белую корову с единственным коричневым пятном на левом боку, а на ней маленькую девочку в венке из полевых цветов. Вы это потеряли?
— Боюсь, что нет.
— А белый тюлень с ожерельем из топазов, печально сидящий на камне на берегу Северного моря?
— Нет, это тоже не то.
— Кажется, я знаю. Попробую еще раз…
Но тут дверь с грохотом открылась, в проеме стоял Карлос в рубахе нараспашку на волосатой в темных кудряшках груди. Он изрядно выпил, и по его лицу блуждала широкая ухмылка.
— Привет, мальчики и девочки, — сказал он.
— Карлос! — воскликнула Зора, и в голосе ее послышались слезы. — Что ты здесь делаешь?
— Маленькая птичка шепнула мне на ушко, что неплохо бы проверить, где ты. Вот я и поймал тебя.
— Я предсказывала его судьбу.
— Значит, это теперь так называется? — не унимался Карлос, выхватывая из-за пояса оружие. Он сделал это так проворно, что Дерринджер даже не успел сообразить, что сам-то он не вооружен. В руках Карлоса было запрещенное оружие: пистолет модели ОЗ, стрелявший вместо шрапнели иголками.
Держа Дерринджера под прицелом и не спуская с него глаз, Карлос сказал, обращаясь к Зоре:
