приударить за телефонисткой, соблазнить ее, ослепив обещаниями, да и себя распалив, а потом заставить ее проследить вызов — поздно ночью, когда начальство разбрелось по домам, к постелям под балдахинами и плавательным бассейнам, когда мир принадлежит духам тьмы и отчасти мне, Минотавру… Так он думал, отдавая себе отчет, что надо бы повесить трубку и немедля удирать отсюда, и все-таки продолжая слушать.
— Слушай, на что похоже место, где ты находишься? — спросил Тесей. — У вас сегодня солнечно или дождь? Ночь или день? Воздуха тебе хватает? Или вокруг одна вода? Что ты видишь по утрам, когда проснешься? С кем ошиваешься днем и вечером? Есть у тебя в округе пристойные рестораны?
Минотавр понял, что не рискует ничем, покуда держит Тесея на проводе: до завершения разговора тому не подкрасться.
— Ну что тебе сказать? Вокруг очень мило…
Человекобык оглянулся. Он сидел на огромной поганке на краю болота, неподалеку росли несколько старых дубов. Небо было затянуто облаками, а по гребню чуть подальше шел человек, покуривал глиняную трубку, потирал руки, посвистывал.
— Я нахожусь в симпатичной деревушке, — соврал Минотавр. — Она разместилась на вершине горы, единственной на много миль вокруг. Найдешь, не промахнешься.
— Подскажи еще какую-нибудь примету, — попросил Тесей.
— Единственное, что я могу еще сказать, — отвечал Минотавр, — это что небо в здешних краях необычного зеленого оттенка.
Последовала пауза, затем Тесей осведомился:
— Ты меня дурачишь, что ли?
— На такое у меня не хватит мозгов, — отрезал Минотавр. — Лучше скажи мне, где ты.
— Я в салоне туристского морского лайнера, — заявил Тесей. — Вот как раз официантка принесла мне выпить.
— И какова она из себя? — спросил Минотавр.
— Сексуальная блондинка, — отвечал Тесей. — Думаю, что никому не отказывает. Лопни, чудовище, от зависти…
Минотавр впал в отчаяние. Мало того, что ему вновь угрожает опасность, так и разговор обернулся какой-то тягомотиной. Ему пришло в голову, что даже смерть была бы предпочтительнее его нынешней ситуации.
— Мне довелось узнать из авторитетных источников, — сказал Тесей, читая мысли Минотавра, — что смерть не так уж плоха, как принято говорить. Почему бы тебе не разрешить мне убить себя, чтобы можно было перейти к другим делам?
— Ладно, я подумаю, — отозвался Минотавр.
— Да, тебе действительно не мешало бы подумать, — согласился Тесей. — По-дружески тебе говорю. Когда я узнаю, что ты надумал?
— Позвоню тебе через пару дней, — пообещал Минотавр, — и тогда сообщу окончательное решение. Так или эдак.
— Не забудешь позвонить?
— Минотавры ничего не забывают, — отрезал Минотавр и дал отбой.
Тесей хотел было без промедления идти домой и ждать звонка от Минотавра. Но тут вспомнил, что в настоящий момент у него просто нет дома — был раньше, будет позже. И сейчас ему срочно нужен дом, обязательно с телефоном.
27. ДЕВУШКА ПО ИМЕНИ ФЕДРА
В настоящий момент Тесей делит квартиру с девушкой по имени Федра.
Прошли месяцы — а он все еще ждет звонка от Минотавра.
Понятно само собой: на то, что Минотавр попросту сдастся, надежда невелика. Хотя, впрочем, и такое случалось. Минотавры порой подпадают под подобное настроение, прецеденты случались в прошлом и будут случаться в будущем. Вдруг решится и заявит: «Убей меня, малыш», — или уж какие слова выберет, и сам обнажит шею под удар ножа, или откроет ее по плечи под топор, или изготовится для петли, или вдохнет полной грудью огонь на костре. И все кончено, коль скоро речь идет не об особе королевской крови и не о фокусах, придумываемых в кино.
Тесею искренне хотелось, чтобы все кончилось поскорее. Тогда он сможет жениться на той, с которой живет, — на Федре. Жениться, несмотря на то, что перспектива не столь уж благоприятна. Согласно старым мифам, ему придется с ней несладко.
Легенда о Федре широко известна. Выйдя замуж за Тесея, Федра, дочь критского царя Алкоя, влюбится в Ипполита, сына Тесея от предыдущего брака. Она попытается соблазнить его, но Ипполит — заядлый атлет, не интересуется ничем, кроме спорта, и к тому же грешит фарисейством. Она ждет от него любви, а он читает ей лекции и приводит в такую ярость, что она обвиняет его в изнасиловании, а сама сводит счеты с жизнью, повесившись на дверном косяке.
Тяжелый, истерический сюжет, допустимый в опере, но никак не в Дедаловом лабиринте.
По мнению Тесея, сочинители мифов историю с Федрой сильно преувеличили. Люди так себя не ведут, и уж тем более не приходится ждать этого от
