— Хорошо, скажу яснее, — решился Дэйн. — Неужели вы откажетесь воспользоваться полезным орудием, оказавшимся в ваших руках?
— Мы не стираем грязное белье на людях.
— Речь идет о вашей голове, — настаивал Дэйн.
Снова наступила тишина. Через несколько секунд Бардиев объявил:
— Я не предатель.
— А я и не считаю вас предателем. Вопрос вообще не ставится так.
— Если вы не считаете меня предателем, как вы осмеливаетесь предполагать, что я совершу поступок, который называется предательством?
Бардиев задал вопрос серьезным тоном, глаза его заблестели.
— Я рассуждаю следующим образом, — пояснил Дэйн. — Ваш покровитель в опале. Значит, в опасности и вы. Ваша политическая позиция считается неблагонадежной.
— Временно.
— Да, но ваше желание жить тоже временно. Зеттнер с друзьями, укрепив свои позиции, начнут капитальную чистку. Лучшее, на что вы можете рассчитывать, — это двадцать лет лагерей.
— Меня могут перевести на административную должность в какой-нибудь узбекский городок.
— Это маловероятно.
— Продолжайте, — предложил Бардиев.
— Я не ставлю под сомнение ваш патриотизм. Как раз наоборот, именно на него я и рассчитываю. Кто из вас двоих, по вашему мнению, способен принести больше пользы своей стране — вы или Зеттнер?
— По-моему, я.
— Итак, вы решились.
— Не торопитесь, — хмыкнул Бардиев. — Если кто-нибудь убьет Зеттнера, что выиграю я? Политический курс это не изменит.
— Вы выиграете время, а не мне вам объяснять, как дорого оно ценится. Ветер может подуть и в другую сторону.
— Но не для меня. Особенно когда начнут выяснять, почему я позволил улизнуть заключенному Дэйну.
— А ему позволите улизнуть не вы, а Зеттнер. В конце концов, операцией руководит он. Охранников подбирал тоже он, и он за все в ответе. Всякий его промах будет рассматриваться как тяжкий грех.
— А какой промах допустил Зеттнер?
— Его подвела гордыня. Он не приказал обыскать меня потщательней.
— Да, это серьезный просчет, — подтвердил Бардиев с широкой улыбкой. — Что вам понадобится для побега?
— Очень немногое.
— Шансы на успех все равно минимальны. Мы в тридцати километрах от Вены. Повсюду охрана, собаки, электрические провода.
— Неважно.
Бардиев поднялся и оглядел Дэйна.
— Вы хоть понимаете, во что ввязываетесь? Я ведь могу оказаться опаснее всех зеттнеров на свете!
— Не сомневаюсь. Но у меня будет больше шансов переиграть вас, если я останусь в живых.
— Вы проиграете.
— Посмотрим. Пока же постараемся остаться в живых. И вы, и я.
— Да, это непременное условие, — подтвердил Бардиев.
Глава 18
Поздно вечером Зеттнер получил хорошее известие. Похититель вступил в контакт с одним из низших чиновников советской торговой делегации в Вене. По счастью, у чиновника имелись четкие инструкции на случай такого поворота дел. Действуя по заранее намеченному плану, он попросил немного времени, чтобы обговорить все вопросы с начальством, немедленно условившись с похитителем о следующей встрече. Потом он направился прямиком в родное посольство, откуда его и прислали к Зеттнеру.
Подвергнув соотечественника подробному допросу, Зеттнер понял, что дело усложняется. С чиновником разговаривал явно не сам похититель, а какой-то плохо держащийся на ногах здоровяк с туповатой багровой физиономией — вероятно, запойный пьяница. Судя по всему, мелкий венский рецидивист, которого похититель нанял в качестве посредника.
