— Я счастлив служить тебе. И, конечно, я уверен, что ты со всем известной щедростью возместишь те потери, которые я понес, забросив свои дела ради тебя.
Xарит тяжело вздохнул:
— Ну хорошо, я думаю, мы сможем договориться. Когда мы начнем действовать?
— С утра, — ответил Прокопулос. — Утром прибывает рейсовый самолет из Дакара, и Дэйн должен прилететь на нем.
— Откуда это тебе известно?
— Это лишь предположение, но оно кажется мне обоснованным. В течение следующих трех недель все рейсы будут заняты богатыми мусульманами, совершающими хадж. Этот рейс — один из последних, на котором может прилететь христианин. Раз уж Дэйн так хорошо все рассчитал, значит, он прибудет в наиболее подходящее время. А завтрашний день, несомненно, является подходящим.
— Почему? — не успокаивался Харит.
— Потому что ты собираешься покинуть Форт-Лами послезавтра, — объяснил Прокопулос.
Харит был неприятно удивлен и почувствовал, как в нем закипает раздражение. Этот грязный грек слишком много знает! Вне всяких сомнений, крысомордый грек должен умереть — в должное время. А сейчас он может оказаться полезным.
— Завтра мы будем встречать этот самолет, — тоном приказа произнес Харит. — Мы узнаем этого человека и решим, как лучше с ним управиться.
Прокопулос поклонился в знак согласия.
— В аэропорту, в одиннадцать утра.
— Мир тебе, — сказал Харит, вставая.
— И тебе мир, — сказал Прокопулос и еще раз поклонился.
3 августа 1952 года, Форт-Лами
Глава 1
Самолет из Дакара приземлился точно по расписанию. Семеро европейцев спустились по трапу и бросили первый взгляд на серовато-коричневую землю, по которой были то там, то сям разбросаны колючие кусты, изнемогающие от жары. Чиновник иммиграционной службы повел европейцев под навес из рифленого железа — для прохождения таможенного досмотра и паспортного контроля. Второй чиновник повел к такому же навесу, расположенному чуть дальше, пассажиров-африканцев.
Здесь европейских путешественников, которые намеревались продолжить путь, ждало жестокое разочарование. Вопреки тому, что им говорили в Дакаре, путешественники выяснили, что они не смогут улететь из Форт-Лами по крайней мере в течение трех недель. Все рейсы были забиты паломниками, направляющимися в Мекку. Количество паломников намного превышало возможности рейсовых самолетов. ВВС США даже наладили «воздушный мост» между Бейрутом и Джиддой. Европейцев, застрявших в Форт-Лами, уверяли, что они улетят отсюда сразу же, как только это станет возможно. Беда заключалась лишь в том, что никто не мог точно сказать, когда же это произойдет.
За навесом, изображающим таможню для европейцев, толпились несколько десятков африканцев. Они ждали, пока европейцы выйдут. Эта толпа состояла из водителей такси, гидов, рассыльных из разных гостиниц, торговцев сувенирами, а также из обычных зевак. Среди зевак можно было заметить рослого негра с арабскими чертами лица, в белом одеянии и зеленом тюрбане хаджи. Ближе к другому концу навеса стоял невысокий грек, одетый в коричневый европейский костюм и черные туфли с узкими носками. Оба этих человека внимательно слушали, как пассажиры-европейцы сообщали о предполагаемом сроке их пребывания во французской Экваториальной Африке, о своих делах и о следующем пункте, куда они намеревались направиться.
Там был высокий светловолосый родезиец, направлявшийся в Бейрут. Он был просто вне себя — с тех пор, как он выехал из Булавайо, его уже трижды вынуждали изменить намеченный маршрут. Там был американский инженер. Он только что закончил работу по усовершенствованию порта Мбоу в Сенегале и теперь направлялся на работу в Аравию, в порт Джидду. Усатый английский капитан возвращался с конференции в Гамбии. Два южноамериканца ехали в Аден. Голландец находился в отпуске и просто путешествовал по Африке. Немецкий археолог хотел присоединиться к группе ученых, которые занимались раскопками руин города Мерое в Судане.
