сходить к капитану, только хорошо бы это действительно оказалось такое уж важное сообщение. Радист сердито рявкнул: «Оно ДЕЙСТВИТЕЛЬНО важное! Так что беги к капитану». Это было перед тем, как я вручил сержанту свое послание, а потом я уехал из крепости.
— Давно это было? — спросил Майид.
— Часа три назад, может, чуть больше.
— Почему же ты сразу не подошел к нам и не рассказал?
— Это меня не касалось. У меня полно своих собственных неприятностей, и мне нет дела до чужих. Но я увидел, что вы за люди, а когда понял, что ты — мой родич, решил предупредить вас. Но вы должны уехать отсюда тихо и без спешки, ради моей жизни. И не вздумайте рассказать саудовцам, что я предупредил вас!
— Обещаю! Благодарю тебя, родич, — сказал Майид. — Я твой должник и, да поможет мне Аллах, надеюсь вернуть долг, если останусь в живых… — Он повернулся к ракканцам: — А теперь в седло, мы едем!
Можно было и не командовать: как только Джабир услышал, что могут возникнуть осложнения с саудовскими солдатами, он пошел к остальным и все им пересказал. Верблюдов сразу же оседлали, погрузили на них поклажу. Все забрались в седла, и отряд неторопливой рысью потрусил прочь.
Дэйн и Майид тоже сели на верблюдов и присоединились к остальным. Дэйн спросил:
— Почему именно сейчас?
— Один Аллах знает, да еще саудовцы, — ответил Майид. — Будьте настороже и приготовьте винтовки. Скоро будет видно.
Они съехали с риядской дороги и инстинктивно повернули восточнее, к побережью. Оазис еще не закончился, отряд проехал мимо нескольких маленьких грязных деревушек, между которыми росли финиковые пальмы вперемешку с жалкими клочками кустарников.
— Проклятье, почему они не нападают?! — вырвалось у Джабира.
— Может быть, солдат не сразу отыскал сержанта, — предположил Майид. — А может, они поджидают нас за деревней, на случай если придется стрелять.
Они продолжали двигаться к востоку, и вот за последней кучкой маленьких грязных хижин развернулась иссушенная солнцем пустыня. В вечернем свете она казалась серо-коричневой, а несколько приземистых хижин выглядели почти черными на фоне темнеющего неба.
Неожиданно Майид сказал:
— Они прячутся за теми хижинами!
— С чего вы взяли? — удивился Джабир.
— Я почуял их запах, — с достоинством ответил Майид. — Я различаю запах новой кожи от их амуниции и запах бензина от грузовика. Они нападут, как только мы покажемся из-за хижин.
— Но они же собираются взять нас живыми! — напомнил Джабир.
Майид пожал плечами.
— Гораздо проще убить нас и сообщить в Эр-Рияд, что мы оказали сопротивление.
Дэйн сказал:
— Хорошо, теперь пусть кто-нибудь спешится и делает вид, что поправляет на верблюде груз.
Майид шепотом передал распоряжение, и один из ракканцев спустился на землю и начал возиться с багажом. Остальные остановились и ждали.
— Что вы думаете о контратаке? — поинтересовался Дэйн.
Джабир кивнул, а Майид сказал:
— Обхитрить хитрецов — самая лучшая тактика на войне. Давайте разделимся и внезапно нападем с двух сторон из-за хижин!
— Может, они на это и рассчитывают?
— Вполне возможно… Тогда что?
— Насколько крепкие стены у этих развалюх? — спросил Дэйн.
— Их запросто можно пробить ногой.
— Прекрасно. Значит, несколько человек поедут вперед, но повернут, как только начнется стрельба. Остальные объедут хижины с флангов. Вы, я и Джабир поедем напрямик через хижины.
— План мне нравится, — сказал Майид. — Дэйн, вы должны были родиться бедуином! Теперь нам остается только положиться на удачу.
Джабир сказал:
— Надо ехать! Нельзя же перекладывать тюки всю ночь напролет!
— Пора! Повторю еще раз: первые трос едут вперед и поворачивают, как только загремят выстрелы, остальные — в объезд, а мы втроем будем прорываться напрямик, по центру. Видите тот холм в трех сотнях ярдов отсюда? Там соберемся, если останется, кому собираться.
Джабир пересказал план остальным. Дэйн спросил Майида:
— Как вы считаете, наши люди с этим справятся?
