— Это что, очередной треп? О какой катастрофе ты говоришь?
Барсук криво усмехнулся:
— Именно туда нас с Глинтом капитан посылал на разведку. Эту аварию засек наш радар, и мы ходили за «черным ящиком».
— А-а. Всего-то? — спросила Мэг. — Надеюсь, капитан расскажет нам об этом, когда сочтет нужным.
— А я так не думаю, — заспорил Барсук. — Если мы прослушаем пленку, это может многое изменить.
— Рыжик, объясни, что ты имеешь в виду?
— Предположим, существует грузовое судно типа нашего, направляющееся туда же, куда и мы. И вдруг его кто-то взрывает, тот, кому не нравится его присутствие здесь. Что скажешь на это?
— В таком случае дело серьезное, — заметила Мэг, и несколько членов экипажа согласно закивали головами. — Ты точно пересказал нам содержание записи?
— Я ничего вам не пересказывал, — заявил Барсук. — У вас есть своя голова на плечах.
— У тебя есть пленка?
— Я прослушал ее в мастерской. И теперь хочу прокрутить ее для вас. А когда вы ее прослушаете, то сами сделаете выводы.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Барсук, — произнесла Мэг. — Я уверена, что капитан ждет тебя.
— Не бойся, — заверил ее Рыжик. — Запись короткая.
Глава 41
Отделяющийся отсек с Норбертом и Маком танцевал, как лист на ветру. Норберт потерял связь с пятью добровольцами, находящимися во втором отсеке. Ветер подбрасывал их вверх, а потоки воздуха вертели корабль как хотели. Мак завыл, и Норберт крепче сжал его в своих объятиях.
— Не унывай! — крикнул Норберт. Пес, свернувшись у него на руках, повизгивал, закатив глаза в пароксизме страха.
Норберт прихватил несколько специальных вещей, чтобы улучшить настроение собаки. Проблема состояла в том, как до них добраться. Норберт занимал почти все пространство отсека, и ему требовалось намного больше места, чем человеку. Маленький корабль швыряло во все стороны, но робот не страдал от качки. Он умудрился вывернуть запястье и схватил большой кусок войлока, которым обмотал Мака. Пес загавкал, но, казалось, одежда понравилась ему. Его спастические движения затихли, и он начал приспосабливаться к жуткой качке.
Корабль, переведенный на автоматическое управление, танцевал и крутился на ветру. Норберт должен был проверить систему контроля и посмотреть, не может ли он ослабить качку. Но он решил заняться не этим. В автопилот была заложена программа, смягчающая толчки. Норберт не рассчитывал справиться с этой задачей лучше механизма. Вместо этого он соорудил твердую платформу для пса и обмотал войлок вокруг его дрожащей груди так, чтобы не мешать ему дышать. Сам робот не дышал и должен был постоянно напоминать себе, что остальные существа не могут обходиться без кислорода.
Земля быстро приближалась. Ветер крепчал по мере спуска, и от этого приземление на пустынной поверхности становилось еще более опасным. (Пульсирующие лучи корабля замедляли скорость полета и абсорбировали удар о землю.) Потом отсек подпрыгнул и наконец, кружась, остановился.
До них донесся голос доктора Маковского:
— Норберт, с тобой все в порядке?
— Со мной все прекрасно, доктор. И с псом тоже.
— Как прошло приземление?
Робот обогатил свой словарь выражениями Джулии и теперь спешил похвастаться своими знаниями:
— Кажется, мы съели кусок пирога, доктор. Это напоминало прогулку по парку.
— Поторопитесь заняться делами, — велел Стен. — Нам надо обогатиться и быстрее убираться.
Глава 42
Барсук прокрутил запись, и воцарилась тишина. Эта странная смесь людей разных национальностей и разных судеб готова была взорваться в любой момент.
— Какого черта все это значит? — спросила Мэг.
