все силы и дернула Стена так, что он просто взлетел в воздух и приземлился на краю ямы.
Пока доктор пытался перевести дыхание, Гилл покончил с последним жуком. Везде валялись их конечности. Потом он повернулся, чтобы помочь Маковскому, который опять пытался встать на ноги, но снова упал в яму, и никто не успел его подхватить.
— О нет! — вздохнула Джулия. — Гилл, подержи меня за лодыжку, а я попытаюсь дотянуться до доктора.
Они очень старались, но у них ничего не получилось. Стен потерял сознание. Он сомкнул ресницы под толстыми стеклами очков, и ужасы уже не могли достучаться до его мозга. Пальцы несчастного скользили по поверхности помойки. Вдруг позади него раздалось шипение. Появился чужой, за ним шли еще двое.
— Убей их! — закричала Джулия.
— Не могу, — заявил Гилл. — Мне мешает Стен.
— И мне тоже! — Джулия бегала вокруг помойки, пытаясь найти место, откуда удобней стрелять.
Первое чудовище чем-то отличалось от других, но сначала девушка не понимала, в чем разница. Гилл швырнул в яму фосфоресцирующую шашку, и она заметила, что у чужого вырвано плечо и повреждена голова.
Но из поврежденных мест вместо плоти и крови торчали провода, металлические части и маленькие гудящие аппараты.
Какое-то время Джулия ничего не могла понять, но вдруг ее осенило:
— Норберт!
Глава 62
Когда Стена достали из ямы, он пребывал в странном мире. Ему казалось, что он находится в безвоздушном пространстве, в безвременье. В этом мире плыли голубовато-розовые облака. На небе светили звезды, отражаясь в лужах. Он не удивился, увидев стоящего рядом Норберта. Стена вообще больше ничто не могло удивить. Он прошел границу безумия, где звучала симфония смерти, и, хотя ему казалось, что эта мелодия доносится откуда-то издалека, она становилась все громче и громче.
Но Норберт не был галлюцинацией, потому что Стен услышал:
— Да, это я, доктор Маковский. Я функционирую только на двадцать семь процентов.
Стен моргнул, и его зрение прояснилось. Он лежал на спине в мусорной яме чужих, на горе отбросов. Над ним наклонился Норберт.
— Должно быть, была славная битва, — предположил он, осматривая робота.
— Можно сказать и так, доктор. Я убил троих, пока бежал по муравейнику. К сожалению, они повредили меня, и я боюсь, что выведены из строя клеммы.
— Ты боишься? — удивился Стен.
— Не за себя, доктор. Говоря о страхе, я имел в виду, что больше не смогу служить вам, как раньше.
— А ты не можешь перейти на саморегулирующийся режим? — спросил Стен.
— Я пытался, сэр, но эта система не функционирует. Впрочем, вы сами не вставили в меня систему перехода на этот режим.
— В будущем мы отладим всю систему, — пообещал Маковский. — Я внесу в нее все человеческие качества и прежде всего мои.
— С вами все в порядке, доктор?
— Если честно, я переживаю не лучшие дни, — признался Стен. — И мои органы саморегуляции тоже работают плохо, — он почувствовал, что что-то держит в руке. — Посмотри! Это же ошейник Мака. Я достал его!
— Очень хорошо, — произнес робот. — И у меня тоже кое-что есть.
— Что? — полюбопытствовал человек.
— Это, — Норберт полез в зияющую рану и достал оттуда густую массу, напоминающую мед.
— Это что? — переспросил Стен.
— Королевское желе из детородной камеры матки, — ответил кибер. — У меня не было времени упаковать его. Боюсь, в него попало немного крови и масла.
— Неважно, — отмахнулся Маковский. Он потянулся, взял массу, положил ее в рот и заставил себя разжевать ее и проглотить. Сразу он ничего не почувствовал.
— Отличная работа, — похвалил он, но вдруг услышал, как за его спиной зашевелились большие твари.
— Лучше бы вам уйти, док, — посоветовал Норберт. — Я постараюсь прикрыть вас.
— Не знаю, как у тебя это получится, — проворчал Стен.
