вегетарианцем и всерьез думает постричься в монахи.
— Это уж слишком, — пробормотал Аззи.
— Согласен, хозяин, — кивнул Фрике, — но что ты сможешь поделать?
— Мне нужно посоветоваться с экспертом, — ответил Аззи. — Приготовь мои магические порошки и экспедиционный амулет. Настало время вызывать духов.
Глава 5
Сначала Аззи решил, что его заклинания вообще не действуют. Гермес не появлялся, несмотря на все принятые меры. Демон попытался еще раз, теперь пустив в ход огромные свечи, вытопленные из мертвецов; их он приберегал для особенно трудных ситуаций. На этот раз скоро уже стало ясно, что свечи подействовали. Аззи вложил в заклинание максимум энергии и почувствовал, как оно помчалось через эфир, волчком вонзилось в трещину между мирами, повсюду выслеживая цель, как хорошо выдрессированная охотничья собака, взявшая след. Затем послышался сварливый голос:
— Ладно, ладно, я уже проснулся.
Через несколько мгновений перед Аззи возникла мраморно — белая мужественная фигура Гермеса. Античный бог еще расчесывал длинные темно — каштановые волосы; по его виду нетрудно было догадаться, что он изрядно раздражен.
— Дорогой Аззи, тебе следовало бы осмотрительней обращаться с такими мощными заклинаниями и не вызывать меня столь бесцеремонно. Знаешь, у духовных консультантов тоже есть личная жизнь. Согласись, мало приятного, если приходится все бросать лишь потому, что какой — то молодой демон решил тебя срочно вызвать.
— Прошу прощения, но раньше ты был так добр ко мне… Меня заставила жестокая необходимость.
— Что ж, послушаем, что за необходимость, — сказал Гермес. — У тебя, часом, не найдется чаши ихора?
— Конечно, найдется, — живо отозвался Аззи, наливая ихор в кубок, вырезанный из единого кристалла аметиста.
Пока Гермес не торопясь потягивал напиток, Аззи поведал ему о непредвиденных осложнениях, возникших при обучении Прекрасного принца.
— Дай подумать… — протянул Гермес. — Да, теперь вспоминаю: о подобных случаях я читал в древних сказаниях. В классической литературе поведение Прекрасного принца называли «Отказом героя от совершения подвига».
— Никогда бы не подумал, что герои способны на такое, — удивился Аззи.
— О, очень даже способны. Что тебе известно о семье твоего героя?
— Нет у него никакой семьи! — воскликнул Аззи. — Я сам его создал!
— Это мне известно. Но вспомни, мы ведь знаем кое — что о судьбе его ног. А ведь все части тела, особенно сердце, в какой — то мере сохранили память о своих прежних владельцах.
— Да, у него сердце труса, — признал Аззи. — Что же до других подробностей его биографии, мне как — то не приходило в голову их узнавать.
— Хорошо, я сделаю это за тебя, — промолвил Гермес и тотчас исчез, но не в клубах дыма, как исчезают обычные демоны, а в огромном столбе пламени.
Аззи восхищенно смотрел на эффектный уход бога. Такому он и сам был бы рад научиться.
Гермес вскоре возвратился.
— Так я и думал. Твой герой с сердцем труса был средним из трех сыновей.
— Ах так? И что же?
— Древняя мудрость гласит, что средний сын обычно самое никчемное создание. Старший сын наследует корону. Младший сын отправляется на поиски приключений, совершает подвиги и завоевывает королевство. Средний сын без толку околачивается; он не способен ни на что путное. Так природа компенсирует достоинства одного человека недостатками другого.
— Черт побери! — воскликнул Аззи. — Ну и влип же я с этим средним сыном, ко всему еще и трусом! Что же мне делать?
— Пока характер принца окончательно не сформировался, остается какая — то надежда его изменить. Может, тебе удастся убедить принца, что он — младший сын? Возможно, тогда он перестанет увиливать от подвига.
— А трусом он так и останется?
— Боюсь, останется навсегда, — ответил Гермес. — Конечно, чего — то ты сможешь добиться, особенно если расскажешь ему о храбрости и отваге его предков, но трусость — врожденный порок, который невозможно излечить уговорами.
— Что же ты предлагаешь? — спросил Аззи.
— Мне известно только одно средство от трусости, — ответил Гермес, — и это средство — трава, которую называют храбрицей вечнозеленой.
