голову в следующий момент. Это может оказаться серьезным препятствием для сложных интриг, разработанных ведущими специалистами Ада, поэтому Силам Тьмы было бы очень выгодно заменить Фауста другим лицом — не столь знаменитым, конечно, но зато гораздо более уравновешенным и покладистым. Фауст отнюдь не святой — недостатков у него, пожалуй, даже побольше, чем у любого смертного; однако до настоящего злодея ему очень далеко. А вот Мак Трефа — вполне подходящая фигура для замены доктора Фауста: он простой парень, а следовательно, он будет поступать так, как поступил бы на его месте любой другой смертный. Это значительно упрощает работу аналитиков и дает Силам Зла крупный шанс на победу.
Аззи обдумывал ситуацию еще приблизительно четверть часа. Чем больше он думал, тем сложнее и противоречивее представлялся ему доктор Фауст. Наконец он устал ломать голову над сложным фаустовским характером и решил действовать.
— Ну, душенька, — обратился Аззи к своей даме, — было очень приятно провести с вами вечер, но, к сожалению, у меня слишком мало времени, и я должен вас покинуть. Не беспокойтесь, счет уже оплачен.
И он с быстротой кролика нырнул в укромную кабинку, специально предназначенную для сотворения заклинаний — некоторые посетители клуба, подражая аристократическим привычкам демонов высшего круга, не желали колдовать у всех на виду. Аззи нужно было отправиться в прошлое — собираясь на свидание с молодой ведьмой, он перенес себя в не слишком отдаленное будущее. Заклинание сработало, и годы побежали вспять. Двигаясь со скоростью, превышающей скорость мысли, Аззи наблюдал, как время сворачивается в кольцо, подобно змее, пожирающей собственный хвост. На его глазах дряхлые, сгорбленные старики и старухи превращались в стройных юношей и цветущих девушек, действующие вулканы утихали и покрывались шапками льда, давно растаявшие айсберги возникали словно бы из пустоты, а население Земли быстро сокращалось.
Наконец он вышел за пределы мира, в котором обитают люди, и переместился в сферу воображаемых объектов — в мир, созданный Гомером и другими величайшими поэтами Древней Греции. Впереди показалась Лета,[316] затем взору открылась мрачная пещера — здесь Река Забвения впадала в Авернское озеро[317]. Аззи стремительно пронесся над его темными водами, углубляясь в пещеру, повторяя все причудливые изгибы и повороты подземного тоннеля. Это было похоже на путешествие по внутренностям гигантской змеи. Он спускался все ниже; постепенно в пещере становилось жарко — чувствовалось раскаленное дыхание Преисподней. Вот уже он добрался до мрачных берегов Стикса. Призрачный свет, исходящий от скал, нависших над черной водой, не мог разогнать окружающую тьму. Кое — где на скалах смутно вырисовывались контуры человеческих фигур, чью наготу прикрывали только полотняные хитоны — то были античные герои, точь — в–точь такие, какими их изображали древние вазописцы. Аззи прибыл туда, куда стремился — к самой границе Преисподней.
Развернувшись, Аззи полетел почти над самой водой и через некоторое время нагнал ладью Харона, дрейфующую вдоль илистого берега Стикса. На корме сидели Фауст и Елена; глядя на черную, подернутую мелкой рябью воду, они о чем — то беседовали вполголоса. Как ни напрягал свой слух Аззи, ему не удалось расслышать ни слова из их разговора.
Аззи камнем упал вниз, на лодку, но в самый последний момент приостановился, на долю секунды завис в воздухе и аккуратно сел рядом с Фаустом. Лодку чуть заметно качнуло; Харон оглянулся посмотреть, в чем дело, но Аззи не обратил на перевозчика душ умерших никакого внимания.
— А вот и я! — лучезарно улыбнулся он. — Добрый день, доктор Фауст!
— Привет тебе, нечистый дух, — ответил Фауст. — Зачем пожаловал в здешние края?
— Для того, чтобы проведать вас, — сказал Аззи, присаживаясь на складной стул, поставленный возле самых перил. — Ну — с, как идут дела?
Фауст самодовольно усмехнулся:
— Весьма неплохо. С Хароном, конечно, трудно иметь дело — он вообще не ладит с людьми — но мне, кажется, удалось его уговорить. Он готов помогать мне.
— Уговорить Харона? Это неслыханно! Как вам удалось?..
— Я просто сказал ему, что перед ним открывается уникальная возможность с самого начала участвовать в одном приключении, которое, возможно, войдет в историю как совершенно новый, оригинальный миф.
— Какой еще миф? — спросил демон.
— Ну, миф о встрече Фауста и Харона и о том, как Фауст и Елена Прекрасная при помощи Харона совершили путешествие в Миры — о–которых — никто — не — знал — доселе.
— Ха! — громко произнесла Елена. Она сидела на корме, свесив ноги в воду, и внимательно прислушивалась к разговору между Фаустом и демоном.
Аззи не обратил на ее реплику никакого внимания.
— Я явился к вам с другим предложением, — сказал он Фаусту.
— Я уже сказал, что не буду вам подчиняться.
— А я от вас этого и не потребую, — ответил ученому доктору Аззи. — Вот послушайте, — голос рыжего демона стал мягким и певучим. — В крупной игре, где ставкой является право властвовать над миром на протяжении всей грядущей эпохи, уже сделаны первые ходы. Этот парень, Мак, которого Мефистофель забрал вместо вас, играет в ней отведенную ему роль. Хорошо или плохо он с нею справляется — не нам судить, да и речь сейчас пойдет не об этом. Что сделано, то сделано; а сделанного, как известно, обратно не переделаешь. Тут уж ни вы, ни я ничего изменить не можем. Вот я и предлагаю
